Из летнего недоразумения в лучшее приключение

Взяли напрокат велосипеды, много смеялись, хватали друг друга за руки, не боясь и не оглядываясь на окружающих. К вечеру опять вышли на пляж поближе к костру, около которого собрался весь местный бомонд.

Митрич терпеть не мог сборища, где все друг перед другом выпендриваются, кокетничают, строят глазки. Нескончаемые заигрывания утром с одним, вечером с другим и без разницы с парнем или девушкой. Алкоголь рекой, вызывающие танцы, громкий смех.

Для него идеальный вечер заключался в другом: в тихой атмосфере, в обнимку посмотреть какой-нибудь фильм или сериал, почитать книгу, уютно устроившись под теплым боком. Поэтому, посидев до конкурса «кто больше выпьет», побрел в их номер, давая возможность Никите покуролесить и пообщаться.

Он прекрасно отдавал себе отчет, что бывшему гетеро иногда требуется ощутить, что еще вполне котируется на рынке женихов. Что не растерял свой шарм и навык заполучить любую красотку в личное пользование. Но как бы он ему ни доверял, как бы ни был уверен в своем партнере, червоточина ревности все же периодически возникала в их отношениях. Митрич официально не признавал, что испытывает неуверенность. Но когда ревность вылезала наружу язвительными замечаниями, холодным равнодушием или резкими одергиваниями, то объяснял этот приступ усталостью и беспардонным поведением Никиты.

Посидев на веранде с бокалом вина, послушав тихий шелест прибоя и посмотрев новости на телефоне, пошел сполоснуться перед сном.

Стоя под тугими струями, услышал сквозь шум воды, как открылась дверь веранды. «Наконец-то», — предвкушая полноценное продолжение вечера, обрадовался Митрич. Он, не выключая воду, стоял, ожидая, когда на пороге ванной появится Никита.

Но никто не торопился составить ему компанию. Он постоял еще и подождал еще, пока кожа на руках и ногах не сморщилась, а маленькое помещение не стало походить на турецкую сауну.

Смутные подозрения начали терзать Митрича и, завернувшись в полотенце, он вбежал в комнату. Картина, открывшаяся его взгляду, более чем обескураживала. его взгляду, более чем обескураживала.

Часть 4

Никита лежал на спине, распластав в стороны руки-ноги, и храпел. Вернее, храпом это сложно было назвать. Это были какие-то рулады на неизвестном никому языке.

— Да что ж ты за с-с… Соколиный глаз такой! — расстроенно выругался Митрич и попробовал стянуть шорты с этих дров, выложенных в виде его парня. — Весь отпуск насмарку.

— Не трожь, дура, — очень резко произнес Никита, не открывая глаза.

Он вцепился двумя руками в штаны и перевернулся на живот:

— Это собственность Митрича, — отчеканил в конце.

Митрич где стоял, там и сел на циновку возле кровати. Он закусил костяшки, чтобы по-девчачьи не завизжать от восторга и неуместного умиления. Часто и недоуменно моргая, попробовал описать свой внутренний настрой. Кажется, женщины называют такое состояние желанием готовить детей и рожать борщ для одного конкретного мужчины. Или как-то так.

Как же так можно-то? На четвертом десятке, когда уже седые волосы на висках, когда незнакомые обращаются к нему «мужчина», а не как еще недавно «молодой человек», сидеть на полу и бороться с желанием тряхнуть одну конкретную пьяную морду и вынудить повторить эту фразу. А потом залюбить одно конкретное недоразумение, которое даже признаться вслух в своих чувствах не может.

Митрич осторожно прилег рядом, боясь разбудить баламута, уткнулся лбом в его плечо, стараясь абстрагироваться от запаха перегара, и заснул.

Утро, как обычно, не задалось.

— Ми-итрич, — простонала рядом гора мускулов, — что вчера было-то?

— Что, пьянь, головушка бо-бо?

— Там в холодильничке водички не завалялось?

— Под кроватью стоит, руку протяни.

— Ми-итрич, ты мой спаситель.

Пока Никита жадно пил из бутылки, Митрич разглядывал его, словно видел впервые.

— Я вчера сильно буянил? — не выдержал пристального внимания Никита.

— Что? Ни с кем ничего не обломилось? — язвительно поинтересовался у него.

— Да у меня вроде бы не было такой задачи. Чего я там не видел? Посидели, выпили, посмеялись, разошлись. Я целенаправленно к нашему номеру шел, нигде не заворачивал. Не промахнулся, как выяснилось.

— Ну-ну, — поджал губы Митрич, выходя за завтраком.

Через десять минут Никита обнаружился лежащим на диване на веранде, уже с влажными волосами и голодным взглядом.

— А чего это ты такой добренький? — с подозрением поинтересовался он, разглядывая полный поднос еды.

— Тебе и так плохо. Чего уж добивать-то? Ешь давай, без вопросов.

Никита промолчал и решил не заострять внимание на странном поведении Митрича, который обычно как минимум еще полдня выносил ему мозг на тему лишних возлияний. Позавтракав, примостил голову на коленки к Митричу и с удовольствием вытянул ноги.