Фандом: Ориджиналы. Любовь живет три года. Почему-то именно эта фраза чаще всего крутилась у Митрича в голове в последнее время и всплывала в совершенно неподходящие моменты. Вот как сейчас, когда он сидел в минивене в компании большой и до недавнего времени, казалось, дружной семьи.
Добавить в моё избранное
61 мин, 20 сек 4610
Он задыхался. Все было по-другому, как-то необычно и непривычно. Казалось, что Никита тверже и активнее прежнего, но что-то не давало ему перейти за ту грань, когда страсть накрывала, слепила белым шумом в голове.
— Подожди, — Митрич развернулся лицом к партнеру, руками ухватился за железную основу, на которой стояла лодка, откинулся назад, ногами уперся в такую же опору с противоположной стороны. — Давай так.
Никита чуть поднырнул под Митрича, пристроился, положил его ноги поудобней к себе на бедра. От первого толчка у Митрича непроизвольно запрокинулась голова, и в ночное небо вырвался судорожный стон, еще через парочку таких же движений перед глазами поплыли круги, еще совсем немного — и под веками заискрило.
Никита видел, как он теряет последние крохи здравомыслия, и остановился, наслаждаясь зрелищем. Обычно всегда собранный и здравомыслящий Митрич сейчас перед ним полностью раскрылся. Дыхание рваное, кожа на шее и груди покраснела, взгляд расфокусированный, искусанные губы перекошены в предоргазменном стоне, головка блестела от предсемени, и от прилива крови член казался каменным на вид. И у него самого стояло так, что еще чуть-чуть и он просто лопнет.
Максимов с трудом поднял руку и легонько щелкнул по стояку Митрича. Тот упруго качнулся, капля эякулята размазалась по животу.
— Ах ты ж с-с… — процедил Митрич сквозь зубы.
— Соколиный глаз, я помню, — Никита с удовольствием наблюдал, как от этого нехитрого действия по бедрам партнера побежали мурашки, а голова запрокинулась назад, демонстрируя беззащитную шею.
Никита поудобней ухватился за худые бедра и начал толкаться внутрь, стараясь задеть простату, выбивая хриплые стоны из своего любовника.
Митрич кончил, орошая себя от живота до шеи мелкими, белыми брызгами, и еще несколько раз невидяще моргнул, стараясь вспомнить, где находится. Никита помог оторвать его скрюченные пальцы от железки и обнял поперек спины. Он вколачивался совсем недолго в податливого Митрича, который, не переставая, целовал его в шею. А затем рухнули оба на скомканный спальник, шумно переводя дыхание.
— Без рук. С ума сойти, — прокомментировал Никита. — Ты как?
— Еще не понял.
Митрич пустыми, влажными глазами уставился в ночной небосвод и изредка заторможено моргая:
— Это было…
— Да-а.
Никто из них слов подобрать так и не смог.
Они еще полежали, тупо смотря вверх.
— Спать здесь будем?
— Не. Я слишком комфорт люблю, да и матрасы у них удобные. А тут какая-нибудь букашка в ухо еще заползет.
— Может, тогда еще поплаваем? Голышом?
— Отличная идея. Хорошее впечатление о себе мы только что похерили. Так что можно и нагишом.
Немного поплескавшись вдвоем вдоль берега, выскочили из воды, обмотались многострадальным спальником и, по-партизански рванули в свой номер. Тут же зашторились и громко рассмеялись, вспоминая пляжное хулиганство.
Мечта Митрича все же сбылась — они сделали это еще раз в душе и опять у него не держали ноги. В конце Никита просто на руках вынес его и осторожно уложил в постель.
— Хорошо, что мы не делали это каждый день, а то бы ты к концу этих выходных измотался вусмерть.
— Чего это ты меня в старые развалины записал, — «обиделся» Митрич. — — Или ты сам хочешь к пятидесятилетнему вертихвосту сбежать?
— Ну уж нет. Мы же договорились. Тридцать лет и ни дня меньше, — Никита обнял его, прижимаясь покрепче, и почти мгновенно заснул.
Раннее утро встретило его отличным минетом в исполнении Митрича, который удостоверился, что выжал досуха, до пустого звона в голове и пахе. Наскоро позавтракали и лениво провалялись на пляже до самого полдня. Собрали вещи, перекусили всем, что осталось в холодильнике, выписались из гостиницы и вызвали такси. В аэропорту под кондиционированным воздухом долго не маялись — таможню прошли быстро, регистрацию тоже. В родную страну прилетели ранним вечером, нашли себе два места в зоне отдыха и закинули загорелые ноги на лежащие рюкзаки.
— Надо, наверное, нашим позвонить, — предложил Митрич, доставая телефон.
— Давай сам, — увильнул Никита. — Я еще не смертельно соскучился.
— Ну да, конечно, — не стал спорить, подключил связь и набрал Юлю.
Гудки шли долго, никто не подходил к телефону. Чуть ли не на последнем сигнале послышался щелчок приема вызова и в динамике раздался громкий и возмущенный крик:
— Вовка, вы какого хрена делаете?!
— А какого хрена мы делаем? — интеллигентно переспросил Митрич.
— Вы почему телефон отключили? Мы уже думали в полицию заявление подавать.
— Меня уверили, что смску пришлют, чтобы вы не волновались, — Митрич испепеляющее посмотрел на Никиту, который тихо сползал вниз по сидению, втягивая голову в плечи.
— То есть эта «заберите палатку, мы ненадолго уезжаем» должна была нас успокоить?
— Подожди, — Митрич развернулся лицом к партнеру, руками ухватился за железную основу, на которой стояла лодка, откинулся назад, ногами уперся в такую же опору с противоположной стороны. — Давай так.
Никита чуть поднырнул под Митрича, пристроился, положил его ноги поудобней к себе на бедра. От первого толчка у Митрича непроизвольно запрокинулась голова, и в ночное небо вырвался судорожный стон, еще через парочку таких же движений перед глазами поплыли круги, еще совсем немного — и под веками заискрило.
Никита видел, как он теряет последние крохи здравомыслия, и остановился, наслаждаясь зрелищем. Обычно всегда собранный и здравомыслящий Митрич сейчас перед ним полностью раскрылся. Дыхание рваное, кожа на шее и груди покраснела, взгляд расфокусированный, искусанные губы перекошены в предоргазменном стоне, головка блестела от предсемени, и от прилива крови член казался каменным на вид. И у него самого стояло так, что еще чуть-чуть и он просто лопнет.
Максимов с трудом поднял руку и легонько щелкнул по стояку Митрича. Тот упруго качнулся, капля эякулята размазалась по животу.
— Ах ты ж с-с… — процедил Митрич сквозь зубы.
— Соколиный глаз, я помню, — Никита с удовольствием наблюдал, как от этого нехитрого действия по бедрам партнера побежали мурашки, а голова запрокинулась назад, демонстрируя беззащитную шею.
Никита поудобней ухватился за худые бедра и начал толкаться внутрь, стараясь задеть простату, выбивая хриплые стоны из своего любовника.
Митрич кончил, орошая себя от живота до шеи мелкими, белыми брызгами, и еще несколько раз невидяще моргнул, стараясь вспомнить, где находится. Никита помог оторвать его скрюченные пальцы от железки и обнял поперек спины. Он вколачивался совсем недолго в податливого Митрича, который, не переставая, целовал его в шею. А затем рухнули оба на скомканный спальник, шумно переводя дыхание.
— Без рук. С ума сойти, — прокомментировал Никита. — Ты как?
— Еще не понял.
Митрич пустыми, влажными глазами уставился в ночной небосвод и изредка заторможено моргая:
— Это было…
— Да-а.
Никто из них слов подобрать так и не смог.
Они еще полежали, тупо смотря вверх.
— Спать здесь будем?
— Не. Я слишком комфорт люблю, да и матрасы у них удобные. А тут какая-нибудь букашка в ухо еще заползет.
— Может, тогда еще поплаваем? Голышом?
— Отличная идея. Хорошее впечатление о себе мы только что похерили. Так что можно и нагишом.
Немного поплескавшись вдвоем вдоль берега, выскочили из воды, обмотались многострадальным спальником и, по-партизански рванули в свой номер. Тут же зашторились и громко рассмеялись, вспоминая пляжное хулиганство.
Мечта Митрича все же сбылась — они сделали это еще раз в душе и опять у него не держали ноги. В конце Никита просто на руках вынес его и осторожно уложил в постель.
— Хорошо, что мы не делали это каждый день, а то бы ты к концу этих выходных измотался вусмерть.
— Чего это ты меня в старые развалины записал, — «обиделся» Митрич. — — Или ты сам хочешь к пятидесятилетнему вертихвосту сбежать?
— Ну уж нет. Мы же договорились. Тридцать лет и ни дня меньше, — Никита обнял его, прижимаясь покрепче, и почти мгновенно заснул.
Раннее утро встретило его отличным минетом в исполнении Митрича, который удостоверился, что выжал досуха, до пустого звона в голове и пахе. Наскоро позавтракали и лениво провалялись на пляже до самого полдня. Собрали вещи, перекусили всем, что осталось в холодильнике, выписались из гостиницы и вызвали такси. В аэропорту под кондиционированным воздухом долго не маялись — таможню прошли быстро, регистрацию тоже. В родную страну прилетели ранним вечером, нашли себе два места в зоне отдыха и закинули загорелые ноги на лежащие рюкзаки.
— Надо, наверное, нашим позвонить, — предложил Митрич, доставая телефон.
— Давай сам, — увильнул Никита. — Я еще не смертельно соскучился.
— Ну да, конечно, — не стал спорить, подключил связь и набрал Юлю.
Гудки шли долго, никто не подходил к телефону. Чуть ли не на последнем сигнале послышался щелчок приема вызова и в динамике раздался громкий и возмущенный крик:
— Вовка, вы какого хрена делаете?!
— А какого хрена мы делаем? — интеллигентно переспросил Митрич.
— Вы почему телефон отключили? Мы уже думали в полицию заявление подавать.
— Меня уверили, что смску пришлют, чтобы вы не волновались, — Митрич испепеляющее посмотрел на Никиту, который тихо сползал вниз по сидению, втягивая голову в плечи.
— То есть эта «заберите палатку, мы ненадолго уезжаем» должна была нас успокоить?
Страница 17 из 18
