Из летнего недоразумения в лучшее приключение

Все уже приготовились отплясывать и подпевать любимым артистам всю ночь. Даже влажность и надвигающаяся темень не так раздражали и пугали.

Пока не начался дождь.

Холодный, мелкий, унылый. Словно и не июль, и не средние широты страны.

Митрич притомился, сел и вцепился двумя руками в термос с горячим питьем.

— Не замерз? — Никита с тревогой посмотрел на него.

— Нет, — Митрич зажал между коленок колбу, а сам спрятал поглубже руки, чтобы согреться.

Один исполнитель сменялся другим, а Вовка все сидел, не вставая. Никита, каждый раз оборачиваясь, видел, как тот, нахохлившийся, ссутулившийся, пытался вытащить руку и изобразить «козу», подбадривая друзей.

«Пишу тебе, что я лечу домой, что скоро расставания долой. Пишу, покуда красный светофор, пишу, пока не кончится айфон».

— Пойду я. Дело есть, — сорвался Сергей и, не прощаясь, направился к выходу из фан-зоны.

— Что это он? — удивился Валера.

— Кажется, я догадываюсь, куда он пошел, — стуча зубами, выговорил Митрич.

— А ну-ка посмотри на меня.

Никита приподнял его за подбородок и пальцем коснулся бледных холодных губ.

— И ты утверждаешь, что не замерз? Дай-ка руки.

Пальцы показались длинными мокрыми сосульками.

— Идем в палатку, — тут же распорядился Никита.

— Я с вами, — тут же вызвалась Юля. — Детей прихватите.

— Я хочу остаться с папой, — заканючила Ксюша.

— Хорошо, — разрешила мама. — Я забираю мелкого, а ты потом сопли вдвоем с папой лечить будешь.

— Договорились, — поддержал отец семейства. — Мы с Валеркой самые крепкие остались.

— Мне же нужно еще Валеру послушать. Как же я от Валеры-то уйду, — закивал Валера, потрясая своей флягой с алкоголем.

— Не потеряйтесь, меломаны хреновы. Мы спать в машину пойдем, — объявила Юля, продвигаясь к выходу.

Никита, как хороший деверь, помог ей с Олежкой добраться до парковки. Там еще пришлось бодаться с организаторами, которые запрещали ночевать в машинах. Еле-еле доказали, что места под парковку и палатку у них выкуплены, и смотрители не могут быть такими бессердечными скотами, чтобы заставить маленьких детей спать под дождем, пусть и под брезентовой крышей.

С трудом договорившись, Никита с Митричем впихнули Юлю с малышом в салон машины, а сами побрели в сторону палаток.

— Тебе надо было остаться, хоть отогрелся бы, — с запозданием предложил Никита.

— Сейчас что-нибудь горячее выпью и согреюсь, — отмахнулся тот.

Но идти до ближайшей забегаловки с горячим питьем оказалось более чем затруднительно. Пройти можно было только там, где твердый дерн и растет трава, вся остальная территория оказалась сплошь покрыта размякшей под затянувшимся дождем грязью.

— Глянь, Серый вон где, — заметил Митрич.

Их приятель сидел на лавке под навесом, скрываясь от дождя, и ел большой бургер. То, что он сидел напротив того ларька, где работал новый знакомый, вызвало у друзей неприкрытую ухмылку.

Сергей придерживал порцию двумя руками, смачно вгрызался в теплую сердцевину, словно это не хлеб с мясом и овощами, а как минимум рот любимого человека и, не отрываясь, пристально, не мигая, следил за Геннадием. Парень явно нервничал под таким изучающим взглядом. Все время что-то ронял, извинялся, неуверенно улыбался и смущенно, исподтишка поглядывал в сторону посетителя.

— Если ты и в Маке так на него пялился, то у парня просто не было шансов.

Никита хлестко шлепнул приятеля между лопаток. Сергей только слегка вздрогнул от удара, но взгляд не отвел:

— Я буду тут сидеть, пока он со мной не поговорит.

— Удачи, — пожелал Митрич. — Только когда помиритесь, не доходите до конца в таких полевых условиях. Пусть у Генки это произойдет в более подходящей обстановке.

— То есть ты не сомневаешься, что мы помиримся? — встрепенулся здоровяк и с надеждой посмотрел на друга.

— Бесспорно. Ты наконец-то на старого себя стал походить, — отозвался тот, неуклюже перепрыгивая грязь, чтобы поближе подобраться к прилавку.

— Это ты на что намекаешь? — крикнул в спину Никита. — А ну-ка объяснись!

— Тебе брать? — игнорируя его возмущенный тон, спросил Митрич.

— Нет. Мне жидкости хватает, — Максимов обвел рукой промозглую дождливую поляну. — Еще немного и можно перепонки между пальцами отращивать.

Митрич купил большой бумажный стакан чая и с наслаждением обхватил его холодными пальцами:

— Кайф. Я, пожалуй, здесь постою. Никуда не пойду. Буду здесь ждать, пока все вокруг не подсохнет.

— Я тебя на спине отволоку, — пригрозил Никита.

Пришлось подчиниться грубой силе и быть отконвоированным к палатке, внутри которой оказалось так же влажно и холодно, как и снаружи.