Кофе с медом и корицей

С утра до вечера

Вставать раньше всех и ложиться последним. И так уже много-много лет, с самого детства, с тех пор, как сбежал из Клерреса.

Резчице Янтарь в числе прочих забот вроде спасения мира, необходимо зарабатывать на жизнь. Устраиваюсь за верстаком. Тихо, чтобы не разбудить Йек, режу стамеской кусок дерева или нанизываю на шнурок бусины.

Моей охраннице неловко оставаться в постели если хозяйка уже на ногах: она не только работник, но и подруга.

Подражая мне, старается так же бесшумно двигаться, крадется в закуток, отведенный под кухню.

Для меня это не сюрприз, но каждый раз, когда она приносит и ставит на верстак две дымящиеся чашки с кофе, изображаю на лице радостное удивление.

Неизвестное в Шести Герцогствах лакомство. Стоило мне обмолвиться, что Джамелии его принято пить по утрам, как Йек разузнала в одной из кофейных лавок секрет приготовления, накупила зерен, обегала и Большой и Малый бингтаунский рынки в поисках какой-то особенной джезвы.

Желание Йек позаботиться обо мне умиляет не меньше, чем радует ароматный напиток.

В самом деле, кому еще есть дело до моих вкусовых пристрастий и удовольствий?!

Установить специальную жаровню, наполненную песком, вырезать более удобную ручку для джезвы, с забавной мордашкой на набалдашнике, необременительные хлопоты — моё участие в приятной игре по созданию уюта в доме.

— Угадай! — Йек улыбается от уха до уха.

Такая почти детская забава: я должен учуять, что именно она добавила в кофе. Да что тут особенно гадать-то?! Вкус случается разный: мята и миндаль, бывает имбирь и апельсин, редко гвоздика, иногда мускатный орех или кардамон. Но чаще всего она кладет свою любимую корицу и мёд.

Йек каждый раз надеется, что я ошибусь: тогда по условиям нашей игры мне придется заняться стряпней. Сам виноват, что однажды пожаловался:

— Твои обеды заполняют желудок, но не доставляют никакого удовольствия.

Неверный ответ ей только на руку, пусть бы я вообще всё и всегда готовил сам.

Тяну носом воздух и называю:

— Корица и мёд.

— Угадала, — в голосе Йек одновременно радость и разочарование, ведь теперь у плиты придётся стоять ей.

Ничего, справится. Прекрасно сварит она без меня кашу на завтрак и немудрёный суп на обед. А ужин возьму на себя.

В полдень, пока лавка закрыта на перерыв, Йек просит:

— Расскажи про Джамелию, а то сколько тут живу, знаю лишь, что Бингтаун тамошний сатрап считает чем-то вроде своей отдаленной провинции. Но здешние старинные торговые семьи предпочитают думать, что Бингтаун — самостоятельный город-государство и будь их воля, вообще бы с сатрапом дел не имели.

Подробно рассказываю про юного сатрапа Касго, слишком увлекшегося чувственными радостями, чтобы беспокоиться о неожиданно свалившейся на него обязанности после смерти отца наследовать трон, про джамелийские влиятельные семейства, слишком занятые собственным обогащением и грызней из-за власти, чтобы задумываться еще и о бедах Бингтауна. О рабах, привезенных в Джамелию против их воли. Выражаю надежду, что обитатели Дождевых Чащоб наконец выйдут из тени. И не только затем, чтобы заявить о своих правах, но и чтобы взять на себя ответственность за то, что они делают…

— Считаешь, перемен не избежать?

— Бингтаун не выстоит в одиночку. Сатрап не моргнувши глазом скормит Бингтаун Калсиде, с потрохами продаст понаехавшим «новым купчикам». Он не дорожит ни собственной честью, ни договором, который его предок заключил со старинными торговцами. Ему начхать и на жителей Джамелии. Он настолько занят самим собой, что всё остальное замечает лишь постольку, поскольку оно может касаться лично его… Касго оказался при власти слишком юным и совсем необученным, а полное отсутствие ограничений не всегда оказывается во благо.

Мне горько рассказывать об этом Йек:

— Молодой правитель, никогда не знавший никаких утеснений, теперь задыхается в петлях собственных скверных привычек! Враги разворуют богатства его страны и поработят народ, а он носа не покажет из своих покоев, с улыбочкой вдыхая дым дурманных курений…

— А тебе многое о нём известно, — задумчиво замечает Йек. — Но теперь ты оказалась именно здесь, а не осталась в Джамелии.

— Да.

Разоткровенничался я что-то. То мои секреты из меня клещами не вытянуть, а порой, вот так, словно плотину прорывает.

— Видишь ли, я не могу оставить Бингтаун. Мне надо здесь кое-что сделать. Но выбор времени для того или иного деяния напрямую зависит от событий, происходящих в иных местах, зачастую удаленных. Например, в Джамелии или в водах Внутреннего Прохода. Понимаешь… мне предназначено изменить кое-что в этом мире. И хотелось бы положить конец рабству. Не только в Бингтауне, но во всей Джамелии и даже в Калсиде.

Насчет Калсиды это я что-то расхвастался.