Кофе с медом и корицей

У них обеих я был первым. Любимым. Это оказалось самым важным: чувство своей нужности, желанности женщине, пусть не любимой, но которая мне самому не безразлична.

Как только возможность утолить вожделение перестала быть недосягаемой, выяснилось, что я хочу не просто получить разрядку, за которую «честно» уплачено, но взаимно поделиться теплом. А этого как раз за деньги не купишь. Не зря прогулялся в«Летящий платочек»: разобрался в своих чувствах и потребностях. Победа практики над теорией. Сам себе собеседник и советчик. Уговорил. Убедил. Никуда я больше не пойду. Смиряюсь, и поворачиваю на улицу Дождевых Чащоб.

Йек должна скоро вернуться, обещала купить что-нибудь вкусненькое на ужин. Тоже радость плоти, хоть и несколько другого характера. Напоследок побалую себя чуть-чуть, схожу в таверну.

Как-то Баррич, разливая в три стакана, себе, мне и Фитцу, дешевый ежевичный бренди, на чердаке конюшни Оленьего замка сказал, что выпивка не решает проблем, но позволяет на время о них забыть.

С тех пор, когда безысходные мысли становятся невыносимо навязчивыми, я частенько следую его совету. И, как заметил Фитц, в подпитии становлюсь беспечным и непредсказуемым.

Порою нестерпимо хочется

Выяснилось, у владельца есть мой любимый бренди из песчаного края. Ну и пусть дорогой. Других радостей видать, не видать мне еще долго.

— Надо же, абрикосовый! — знакомый голос раздается прямо над ухом, едва я допиваю первый стакан.

Я уже давно научился скрывать свои чувства и не ронять челюсть от неожиданностей. Тем более, что тут необыкновенного — встретиться с Йек в таверне недалеко от дома.

Отвечаю с джамелийским акцентом, глотая согласные в конце слов, расставаясь с надеждой, что это просто девушка, не боящаяся найти себе на одно место приключений, а не Йек.

— И что?

— Нечасто он здесь продается. И притом дорогое удовольствие, не каждый себе такое может позволить. Я-то знаю: моя подруга его очень любит.

Поразительно, что она хоть и смотрит внимательно, но не узнала. Хозяин заведения — тоже. Пока, по крайней мере, точно. Говорю-то я своим, мужским голосом, которого Йек никогда не слышала. Если меня только не выдаст линия носа и необычный цвет глаз. Сейчас, под более тёмными, чем мои природные, ресницами они кажутся и светлее и выразительнее одновременно. Вот настоящая возможность проверить маскировку. Если Йек не заметит, остальные, тем более.

Молча смотрю на свою подругу, будто впервые вижу. Жду. Пусть сама решит — стоит ли ей продолжать разговор или попытать счастья в другом месте.

Куда там, она подсаживается за мой столик, совершенно уверенная, что ей тут рады.

Взгляд оценивающий, но довольный, говорит: «годишься». Ну и тему для разговора нашла:

— О, у тебя необычный цвет глаз — желтые.

Опускаю ресницы: неизвестно, чем кончится, если она начнет мне в лицо всматриваться.

Ладно, пусть она лучше считает меня недалеким парнем, с поведением подростка, чем углубляется в изучение моей внешности, особенно глаз:

— Что необычного в цвете мочи?

— Фу, нашел сравнение. Например, взгляни на бренди в твоем стакане. Так покрасивше будет.

— А с другой стороны посмотреть, так выпитый бренди, как ни крути, станет мочой.

— Мужчины, — Йек закатывает глаза к потолку: — когда не знают что сказать — начинают грубить. Кстати, не подумай, что я навязываюсь, могу уйти.

Мне стоит только кивнуть и она пойдет искать другого. Хочу, чтобы осталась со мной.

— Если найдешь более интересную тему для разговора, чем обсуждение моей особы, я тебя не гоню. Угостить бренди?

Йек отказывается:

— Нет, спасибо, лучше останусь трезвой. Меня подруга дома ждёт.

— Если ждёт, так почему ты до сих пор здесь?

— Надо успеть одно дело сделать, — Йек беззастенчиво смотрит на парня, чью личину я надел.

И это явный намек.

— Зачем же ты так затянула со своим делом, что спешить приходится?

— Никого подходящего не было, а теперь вот ты нашелся.

«Нашелся»! В карман положила, а потом потеряла она меня, что ли?! Как будто я ее пропажа, собственность.

Мне хочется съязвить что-нибудь по этому поводу, но несказанные слова не слетают с языка: чувствую обжигающее, даже сквозь перчатку, прикосновение руки Йек.

Уже так давно, ежедневно, я хочу этой близости. Каждый день она совсем рядом и такая недосягаемая.

— Какой же я подходящий? Я тут просто сидящий, это ты сама ко мне подошла.

— Значит я подходящая?

Вопросительно, искоса, ловит мой взгляд, и я понимаю, что она победила.

Отступать мне некуда и совсем не хочется. Все благоразумные мысли сменяются на убедительные аргументы. Из всех женщин на свете, с Йек я хоть и рискую, но меньше, чем с кем-либо. Даже если мой обман откроется, с подругой можно будет объясниться.