Фандом: Вселенная Элдерлингов. Один день из жизни Шута, в период, когда Йек и Янтарь жили в Бингтауне. Легло ли было Шуту выдавать себя за Янтарь и не спалиться? В самом ли деле Белый Пророк существо неопределенного пола, отношениями полов не интересующееся?
Добавить в моё избранное
84 мин, 54 сек 7524
Я даже присвистнул:
— Хвалебная песнь получилась. В менестрели собралась?
Послушать Йек, так у меня не глаза, а поэма. А вообще-то — это целая история: сперва совсем белесые, потом бледно-голубые, ставшие из желтых светло-коричневыми, они потемнеют до темно-карих, цвета черного кофе. Йек этого не знает. Я и сам раньше не знал, что Белый Пророк так объянтарится.
Йек не заметила сарказма и разразилась новым откровением:
— Там, в Шоксе у меня никого не осталось, сюда приехала, всем была чужая, пока тебя не встретила. Я рада, что ты моя подруга, что ты понимаешь меня… у меня впервые так сложилось. Ближе тебя у меня никого не было и не будет, наверное. Такого человека не каждый день встретишь. А нам, девушкам, всегда хочется быть любимыми. Будь со мной рядом мужчина, который бы относился ко мне так как ты, я была бы абсолютно счастливой. Поэтому… знаешь, иногда мне так жаль, что ты женщина и ничего между нами ничего, кроме дружбы, быть не может.
Становится опасно горячо. Отвечаю равнодушно:
— А ты так уверена, что будь я парнем, у нас бы непременно что-то вышло?
— Ну да… — убежденно кивает Йек, и в упор глядит, чтобы найти подтверждение своим словам: — Разве только мне с тобой так хорошо и легко, а тебе не так? И при этом мне вроде на внешность жаловаться не приходится: про всех не скажу, но из десяти парней, семеро на меня всегда западают. Не забыла еще как мне сегодня говорила, что кто на меня взглянет, у того в штанах тесно?
— Да все десять из десяти мужиков скажут — красавица, и я спорить не буду — касаюсь указательными пальцами её щек. — Особенно ямочки на щеках симпатичные.
И не только ямочки у нее милые. Но об этом не вслух. Я поднимаюсь, чтобы прекратить разговор:
— Пойдем что ли. Утренние сумерки уже, поспать перед работой надо.
Протягиваю руку Йек, помогая ей встать. И, хотя я так стремился этого избежать, наши глаза снова встречаются. Такое короткое и бесконечно долгое мгновение, которое определяет, что будет дальше между двоими. Безмолвный вопрос и безмолвное согласие. Или вопрос и отказ. Если эти двое мужчина и женщина. Чувствую как Йек тянет ко мне, и понимаю, что она почти готова… даже считая меня подругой… Если бы не надо было скрывать кто на самом деле Янтарь, без поцелуя бы не обошлось.
Прижимаю палец к губам Йек, словно приказывая ей молчать, и улыбаюсь:
— Иди в кровать, телохранительница, помогу тебе улечься.
— Песенку споешь, одеяло поправишь? — смеется Йек.
Открывая дверь, стараюсь казаться строгим:
— Сегодня — да, в виде исключения.
Йек старается лежать тихо в своем углу, но я слышу, как она вертится на лежанке.
— Что не спишь, нога ноет?
— Угу. Что ты будешь делать! Ещё и распухла, зараза.
Йек не ждала моего появления, даже вздрогнула, обнаружив рядом со своей постелью. Неудивительно, что не расслышала моих шагов. Даже Ночной Волк, давший мне имя «лишенный запаха», иногда замечал меня лишь когда я оказывался у него перед носом.
В этой широкой ночной рубашке, объём которой на самом деле тщательно продуман, я наверно кажусь привидением.
Прикладываю кусок ткани, пропитанный лечебной кашицей к лодыжке и закрепляю повязку:
— Надо было мне сразу это сделать, не ждать, пока разболится.
— Воняет сырым луком.
— Ага, мелконарезанный лук и соль. Хуже точно не будет.
— А если кому нравится луковый запах, приходите, наслаждайтесь. Ты откуда столько всяких лекарских штучек знаешь?
— У меня была подруга в Горном Королевстве, она в свободное время помогала целительнице и мне все рассказывала.
— А в несвободное время?
— Делала из дерева игрушки и учила меня ремеслу. Теперь она известный резчик и изготовитель кукол. Изготавливает целые наборы по какой-нибудь сказке. Их охотно покупают в богатые семьи и даже в другие страны. Прекрасный мастер.
— Неужели лучше тебя?
— Зачем сравнивать? Мы разные. Она красит дерево, я нет. Если бы не она…
Удобнее устраиваюсь на полу рядом с лежанкой Йек: — У меня был в юности такой период, когда казалось, что жить больше не для чего, а моё существование совершенно бесполезно. Джофрон приютила меня, научила как заработать себе на хлеб, обрабатывая дерево, и верила в меня, больше чем я в себя.
— Вы жили вместе?
— Какое-то время, в небольшом домике, с белой дверью. Когда у меня начали получаться первые игрушки, дети стали моими главными покупателями. В Горном Королевстве они с малолетства начинают зарабатывать деньги охотой, рыбной ловлей, и тратят их на своё усмотрение. Это был хороший год. Наверно самый спокойный и мирный в моей жизни.
— Но ты там не осталась…
— Неожиданно там появился он. Мой друг, мой любимый. И ради одного дела мне непременно нужно было уйти вместе с ним.
— Хвалебная песнь получилась. В менестрели собралась?
Послушать Йек, так у меня не глаза, а поэма. А вообще-то — это целая история: сперва совсем белесые, потом бледно-голубые, ставшие из желтых светло-коричневыми, они потемнеют до темно-карих, цвета черного кофе. Йек этого не знает. Я и сам раньше не знал, что Белый Пророк так объянтарится.
Йек не заметила сарказма и разразилась новым откровением:
— Там, в Шоксе у меня никого не осталось, сюда приехала, всем была чужая, пока тебя не встретила. Я рада, что ты моя подруга, что ты понимаешь меня… у меня впервые так сложилось. Ближе тебя у меня никого не было и не будет, наверное. Такого человека не каждый день встретишь. А нам, девушкам, всегда хочется быть любимыми. Будь со мной рядом мужчина, который бы относился ко мне так как ты, я была бы абсолютно счастливой. Поэтому… знаешь, иногда мне так жаль, что ты женщина и ничего между нами ничего, кроме дружбы, быть не может.
Становится опасно горячо. Отвечаю равнодушно:
— А ты так уверена, что будь я парнем, у нас бы непременно что-то вышло?
— Ну да… — убежденно кивает Йек, и в упор глядит, чтобы найти подтверждение своим словам: — Разве только мне с тобой так хорошо и легко, а тебе не так? И при этом мне вроде на внешность жаловаться не приходится: про всех не скажу, но из десяти парней, семеро на меня всегда западают. Не забыла еще как мне сегодня говорила, что кто на меня взглянет, у того в штанах тесно?
— Да все десять из десяти мужиков скажут — красавица, и я спорить не буду — касаюсь указательными пальцами её щек. — Особенно ямочки на щеках симпатичные.
И не только ямочки у нее милые. Но об этом не вслух. Я поднимаюсь, чтобы прекратить разговор:
— Пойдем что ли. Утренние сумерки уже, поспать перед работой надо.
Протягиваю руку Йек, помогая ей встать. И, хотя я так стремился этого избежать, наши глаза снова встречаются. Такое короткое и бесконечно долгое мгновение, которое определяет, что будет дальше между двоими. Безмолвный вопрос и безмолвное согласие. Или вопрос и отказ. Если эти двое мужчина и женщина. Чувствую как Йек тянет ко мне, и понимаю, что она почти готова… даже считая меня подругой… Если бы не надо было скрывать кто на самом деле Янтарь, без поцелуя бы не обошлось.
Прижимаю палец к губам Йек, словно приказывая ей молчать, и улыбаюсь:
— Иди в кровать, телохранительница, помогу тебе улечься.
— Песенку споешь, одеяло поправишь? — смеется Йек.
Открывая дверь, стараюсь казаться строгим:
— Сегодня — да, в виде исключения.
Йек старается лежать тихо в своем углу, но я слышу, как она вертится на лежанке.
— Что не спишь, нога ноет?
— Угу. Что ты будешь делать! Ещё и распухла, зараза.
Йек не ждала моего появления, даже вздрогнула, обнаружив рядом со своей постелью. Неудивительно, что не расслышала моих шагов. Даже Ночной Волк, давший мне имя «лишенный запаха», иногда замечал меня лишь когда я оказывался у него перед носом.
В этой широкой ночной рубашке, объём которой на самом деле тщательно продуман, я наверно кажусь привидением.
Прикладываю кусок ткани, пропитанный лечебной кашицей к лодыжке и закрепляю повязку:
— Надо было мне сразу это сделать, не ждать, пока разболится.
— Воняет сырым луком.
— Ага, мелконарезанный лук и соль. Хуже точно не будет.
— А если кому нравится луковый запах, приходите, наслаждайтесь. Ты откуда столько всяких лекарских штучек знаешь?
— У меня была подруга в Горном Королевстве, она в свободное время помогала целительнице и мне все рассказывала.
— А в несвободное время?
— Делала из дерева игрушки и учила меня ремеслу. Теперь она известный резчик и изготовитель кукол. Изготавливает целые наборы по какой-нибудь сказке. Их охотно покупают в богатые семьи и даже в другие страны. Прекрасный мастер.
— Неужели лучше тебя?
— Зачем сравнивать? Мы разные. Она красит дерево, я нет. Если бы не она…
Удобнее устраиваюсь на полу рядом с лежанкой Йек: — У меня был в юности такой период, когда казалось, что жить больше не для чего, а моё существование совершенно бесполезно. Джофрон приютила меня, научила как заработать себе на хлеб, обрабатывая дерево, и верила в меня, больше чем я в себя.
— Вы жили вместе?
— Какое-то время, в небольшом домике, с белой дверью. Когда у меня начали получаться первые игрушки, дети стали моими главными покупателями. В Горном Королевстве они с малолетства начинают зарабатывать деньги охотой, рыбной ловлей, и тратят их на своё усмотрение. Это был хороший год. Наверно самый спокойный и мирный в моей жизни.
— Но ты там не осталась…
— Неожиданно там появился он. Мой друг, мой любимый. И ради одного дела мне непременно нужно было уйти вместе с ним.
Страница 22 из 24
