Фандом: Вселенная Элдерлингов. Один день из жизни Шута, в период, когда Йек и Янтарь жили в Бингтауне. Легло ли было Шуту выдавать себя за Янтарь и не спалиться? В самом ли деле Белый Пророк существо неопределенного пола, отношениями полов не интересующееся?
Добавить в моё избранное
84 мин, 54 сек 7523
На душе пакостно и это не пройдет, гнусным воспоминанием останется в памяти.
Рассказ Регала о его знакомстве с Бледной Женщиной ужасает даже больше.
Это она, занявшая моё место, укравшая предназначение Белого Пророка, приказала Прислужникам нанести татуировку, и теперь, где бы я ни был, как бы ни маскировался, стоит оголить спину и меня нетрудно опознать. Её двойной расчет и удовольствие: унизить и иметь возможность отыскать, как окольцованную птицу.
Утираю слезы, иду к своему королю. Пока он жив, даже такой беспомощный, я все ещё его собственность, и все ещё под его защитой.
Меня спасла лишь неудобная особенность организма — отзываться на нервное потрясение рвотой. Без этих нескольких мгновений в мою пользу Регал бы меня догнал. Я выиграл битву, но не войну: он точно не оставит меня в покое.
Шрюд угасает с каждым днем. Верити ушел на поиски Элдерлингов, а я почти безвылазно нахожусь в апартаментах короля, ночуя на коврике у его кровати. Регал собрался переезжать из Баккипа в Тредфорд, это для меня облегчение. Но, появляясь у отца, якобы с визитом о его здоровье, не упускает случая, пройдя мимо незаметно задеть, толкнуть, ущипнуть, и потом, глядя сверху вниз подмигнуть и похотливо улыбнуться.
В тайном лабиринте я отсиделся как загнанный мышонок, в покоях Шрюда живу словно птичка, с подрезанными крыльями, за которой охотится не сомневающийся в победе огромный кот.
Приспешники Регала, однажды подкараулив в коридоре и, накинув мешок на голову, избивают меня, устраивают полный погром в моей комнате, а в многозначительном, направленном на меня взгляде торопящегося на престол принца самодовольное «рано или поздно, но никуда ты не денешься».
Этот ужас преследует ежедневно, до самой смерти Шрюда, вплоть до побега вместе с женой Верити, королевой Кетриккен в Горное Королевство.
Слезы Йек пропитали мне волосы, а мои собственные текут по щекам. История повторилась по кругу. Мы встретились в этой рощице на окраине со своим старым кошмаром. И сегодня и ей и мне снова, считай, повезло.
Йек, мне стыдно даже вспоминать те дни, я тоже никогда и никому не говорил об этом, и думаю, так никогда и никому не смогу рассказать.
— Ты чего раскисла?
От взгляда Йек не укрылись дорожки слез на моем лице:
— Урод озабоченный из головы не идет?
Урод, да не тот. Йек не знает про Регала, но в главном, она верно почувствовала ход моих мыслей.
— Нет, ну как можно быть таким выродком! Я могу понять, любой сошедший матрос на берег бабу хочет. Так в порту полно дешевых потаскух из тех, что сами на себя «работают», они дорого не просят, кому приспичило, найдет на это монетку. Так нет, мерзавцы, все жалование на циндин и бухло потратили, а потом пошли искать беззащитную жертву. Герои, Эль их раздери. Зла не хватает. Жаль ты меня остановила, я бы и одному и другому точно яйца оторвала.
— А мне не жаль. Мало того, что не могу человека ударить, даже смотреть тяжело если кого-то при мне бьют. Такое чувство, словно все эти удары на меня сыпятся.
— Больно нежно ты устроена. И платочка, лицо вытереть тебе дать не могу, своего не ношу, а твой на повязку сгодился.
— Подумаешь, — я в точности подражаю голосу и шокскому акценту Йек: — делов-то куча, — и вытираю лицо рукавом.
Глядя на Йек зажимаю ноздрю, жестом, характерным для нее самой, словно собираюсь высморкаться в её манере, безо всякого носового платка.
Йек хохочет и наши глаза встречаются. Не как у двух подруг, живущих в магазине деревянных изделий. А по-особому, как при нашей первой встрече в таверне.
— Думала вернемся — сразу спать. А сон прошел. В доме духота, идти не хочется. Может, посидим ещё?
Не возражаю. Длинный вечер перетек в бесконечную ночь. Но пусть бы это продолжалось. Ловлю то счастье, которое Ночной Волк называл умением получать сиюминутную радость настоящего момента. Ни прошлого, ни будущего. Только ничем не омраченное «сейчас». Приятная предрассветная свежесть, запах листвы, аромат цветов в палисадниках. Благоухание лимонных и апельсиновых деревьев, растущих в кадках возле домов. Свет уличных фонарей сквозь листву нарисовал на мостовой причудливые узоры. Теплое плечо Йек, сидящей рядышком на крылечке задней двери. Она слегка сжимает мою ладонь:
— Даже в жару у тебя кожа прохладная.
— Я сейчас не мерзну, а с твоего боку особенно тепло.
— Никогда тебе не тепло, — возражает Йек. — Подружка моя, будь ты парнем я бы тебя разве так согрела!
У меня вырывается со смехом:
— Ты была бы не ты, если бы этого не сказала.
Йек продолжает:
— Глаза у тебя, словно медовые, и глубокие как бездонная пропасть, а глянешь и падаешь, кажется, до дна не долетишь.
Рассказ Регала о его знакомстве с Бледной Женщиной ужасает даже больше.
Это она, занявшая моё место, укравшая предназначение Белого Пророка, приказала Прислужникам нанести татуировку, и теперь, где бы я ни был, как бы ни маскировался, стоит оголить спину и меня нетрудно опознать. Её двойной расчет и удовольствие: унизить и иметь возможность отыскать, как окольцованную птицу.
Утираю слезы, иду к своему королю. Пока он жив, даже такой беспомощный, я все ещё его собственность, и все ещё под его защитой.
Меня спасла лишь неудобная особенность организма — отзываться на нервное потрясение рвотой. Без этих нескольких мгновений в мою пользу Регал бы меня догнал. Я выиграл битву, но не войну: он точно не оставит меня в покое.
Шрюд угасает с каждым днем. Верити ушел на поиски Элдерлингов, а я почти безвылазно нахожусь в апартаментах короля, ночуя на коврике у его кровати. Регал собрался переезжать из Баккипа в Тредфорд, это для меня облегчение. Но, появляясь у отца, якобы с визитом о его здоровье, не упускает случая, пройдя мимо незаметно задеть, толкнуть, ущипнуть, и потом, глядя сверху вниз подмигнуть и похотливо улыбнуться.
В тайном лабиринте я отсиделся как загнанный мышонок, в покоях Шрюда живу словно птичка, с подрезанными крыльями, за которой охотится не сомневающийся в победе огромный кот.
Приспешники Регала, однажды подкараулив в коридоре и, накинув мешок на голову, избивают меня, устраивают полный погром в моей комнате, а в многозначительном, направленном на меня взгляде торопящегося на престол принца самодовольное «рано или поздно, но никуда ты не денешься».
Этот ужас преследует ежедневно, до самой смерти Шрюда, вплоть до побега вместе с женой Верити, королевой Кетриккен в Горное Королевство.
Слезы Йек пропитали мне волосы, а мои собственные текут по щекам. История повторилась по кругу. Мы встретились в этой рощице на окраине со своим старым кошмаром. И сегодня и ей и мне снова, считай, повезло.
Йек, мне стыдно даже вспоминать те дни, я тоже никогда и никому не говорил об этом, и думаю, так никогда и никому не смогу рассказать.
Каждому свое
Добравшись до магазина аккуратно ставлю свою охранницу на землю.— Ты чего раскисла?
От взгляда Йек не укрылись дорожки слез на моем лице:
— Урод озабоченный из головы не идет?
Урод, да не тот. Йек не знает про Регала, но в главном, она верно почувствовала ход моих мыслей.
— Нет, ну как можно быть таким выродком! Я могу понять, любой сошедший матрос на берег бабу хочет. Так в порту полно дешевых потаскух из тех, что сами на себя «работают», они дорого не просят, кому приспичило, найдет на это монетку. Так нет, мерзавцы, все жалование на циндин и бухло потратили, а потом пошли искать беззащитную жертву. Герои, Эль их раздери. Зла не хватает. Жаль ты меня остановила, я бы и одному и другому точно яйца оторвала.
— А мне не жаль. Мало того, что не могу человека ударить, даже смотреть тяжело если кого-то при мне бьют. Такое чувство, словно все эти удары на меня сыпятся.
— Больно нежно ты устроена. И платочка, лицо вытереть тебе дать не могу, своего не ношу, а твой на повязку сгодился.
— Подумаешь, — я в точности подражаю голосу и шокскому акценту Йек: — делов-то куча, — и вытираю лицо рукавом.
Глядя на Йек зажимаю ноздрю, жестом, характерным для нее самой, словно собираюсь высморкаться в её манере, безо всякого носового платка.
Йек хохочет и наши глаза встречаются. Не как у двух подруг, живущих в магазине деревянных изделий. А по-особому, как при нашей первой встрече в таверне.
— Думала вернемся — сразу спать. А сон прошел. В доме духота, идти не хочется. Может, посидим ещё?
Не возражаю. Длинный вечер перетек в бесконечную ночь. Но пусть бы это продолжалось. Ловлю то счастье, которое Ночной Волк называл умением получать сиюминутную радость настоящего момента. Ни прошлого, ни будущего. Только ничем не омраченное «сейчас». Приятная предрассветная свежесть, запах листвы, аромат цветов в палисадниках. Благоухание лимонных и апельсиновых деревьев, растущих в кадках возле домов. Свет уличных фонарей сквозь листву нарисовал на мостовой причудливые узоры. Теплое плечо Йек, сидящей рядышком на крылечке задней двери. Она слегка сжимает мою ладонь:
— Даже в жару у тебя кожа прохладная.
— Я сейчас не мерзну, а с твоего боку особенно тепло.
— Никогда тебе не тепло, — возражает Йек. — Подружка моя, будь ты парнем я бы тебя разве так согрела!
У меня вырывается со смехом:
— Ты была бы не ты, если бы этого не сказала.
Йек продолжает:
— Глаза у тебя, словно медовые, и глубокие как бездонная пропасть, а глянешь и падаешь, кажется, до дна не долетишь.
Страница 21 из 24
