Фандом: Вселенная Элдерлингов. Один день из жизни Шута, в период, когда Йек и Янтарь жили в Бингтауне. Легло ли было Шуту выдавать себя за Янтарь и не спалиться? В самом ли деле Белый Пророк существо неопределенного пола, отношениями полов не интересующееся?
Добавить в моё избранное
84 мин, 54 сек 7522
Я не собираюсь жалеть Регала. Он ещё свое получит, в свое время. А вот я прямо сейчас в безвыходном положении.
Во время этого предложения Регал так и не дал мне надеть штаны и теперь лишь мгновения хватило, чтобы поймать меня в ловушку из которой не вырваться. Когда его губы обхватывают самое сокровенное место, уже не убежать. Пытаюсь отодвинуться, оттолкнуть, вцепившись пальцами в его плечи, на что Регал слегка пускает в ход зубы и, не разжимая рта предупреждает: «будешь дергаться, сделаю больно». Он так крепко обхватил руками бедра — не вырваться. Чувствую его горячий мокрый язык и мне хочется провалиться на месте. Принц поднимает на меня глаза:
— Сладенький мой, неужели я тебя не возбуждаю? — Не отпуская меня, лезет в свои штаны: — А у меня на тебя такой стояк! Полюбуйся.
Я не хожу в общую баню и представление о том как выглядят без одежды другие мужчины исходит лишь из того, что знаю про себя. Несмотря на все непристойные шуточки, произнесенные шутовским языком, несмотря на то, что я, не меньше, чем вдвое, старше самого Регала, в глубине души я всё еще невинен, как неиспорченный ребенок. Мне хочется, чтобы меня прямо здесь и сейчас разорвало на мелкие кусочки, только бы избавиться от этого кошмара.
Я омерзителен сам себе: мое же тело предает меня, Регал знает в каких местах таится наслаждение, которому трудно противостоять.
— Вашему опыту и навыкам любая шлюха позавидует, мой принц.
Он не расслышал в комплименте иронии и прерывается, чтобы заявить:
— Да никакая девка рядом с моими умениями рядом не стояла. Что эти дуры могут?! Только мужчина тут поймет другого мужчину. Учись, как это делается, тебе не раз пригодится это мастерство. Я люблю именно так.
Регал подкрепляет слова действиями.
Неужели, вот сейчас, он потребует от меня повторить то же самое?! Безысходность происходящего сковала дурнотой.
— Боюсь, меня может стошнить, мой принц. Прямо сейчас.
Регал, заметив неподдельные рвотные спазмы, насторожившись, ослабляет хватку.
Бросаюсь к умывальнику, и, сделав вид, что склонился над ним, кидаю заполненный водой после мытья таз, стараясь попасть в Регала.
У меня лишь одна попытка сбежать, без права на провал, но она не удалась. Не слишком пострадавший, даже почти не вымокший, Регал нагоняет меня почти у двери и, схватив за плечи, усмехается:
— Раз не хочешь по-хорошему, сделаем по-моему, — и снова опускает вниз мои штаны, урча, как огромный кот: — Какая соблазнительная попка, я весь в предвкушении, — смачно плюнув себе на ладонь, раздвигает мои ягодицы рукой.
Никаких сомнений в том, что произойдет дальше не остается. Драться и не учили, и не могу. Во многих тяжелых ситуациях, меня не раз спасала лишь гибкость, быстрота и сообразительность. Но не сейчас. От ужаса тошнота подкатывает к горлу, и я не собираюсь больше ее сдерживать. Собрав все силы, резко, змейкой изворачиваюсь, лицом к Регалу стараюсь испачкать его рвотой как можно больше.
Дорогой наряд принца основательно испорчен наполовину переваренным мною обедом. Регал, как и любой другой на его месте, брезгливо отшатнулся.
На бегу подтягиваю штаны, вылетаю из двери, перескакивая через ступеньки мчусь как можно дальше. Кажется, если верить доносящимся из-за моей комнаты звукам, Регал тоже проблевался.
Изо всех сил стараюсь добежать до показанного мне Фитцем тайного прохода в стене. Наследный принц, матерясь заковыристее портового грузчика, бросается вслед. У блудливого выродка хватит злости меня догнать: он выше на целую голову, сильнее и ноги у него длиннее. А я лечу, подгоняемый страхом, и каким-то чудом, иначе не скажешь, мне удается от него оторваться на хорошее расстояние.
Только бы пока нахожусь вне поля его зрения успеть нырнуть в узкий пыльный ход, за поворотом, а там, пробравшись лабиринтом Чейда, незаметно выскользнуть через замаскированный выход в людной части замка, у покоев Шрюда. Кажется, наследный принц, предпочитающий блеск гостиных, совсем не осведомлен насчет тайных ходов, а королевский шут, за свое долго тянущееся детство, изучил их наизусть.
Затыкаю себе рот, боясь выдать малейшим звуком, успокаиваю рвущееся дыхание. Через глазок в стене просматривается освещенный факелами коридор и как Регал, с недоумением озираясь, где я умудрился схорониться, уходит в другую сторону. Сквозь стену доносится приглушенное:
— В следующий раз не спрячешься.
И удаляющиеся шаги.
Шапочка с колокольчиками, атрибут шутовского наряда, осталась в моей комнате. Ни за что за ней не вернусь.
Все тело трясет, воспоминания физического контакта с Регалом вызывают гадливость: мне не для кого было специально хранить невинность, но все же её потерю я представлял себе не так. Хоть мне и удалось избежать изнасилования но, потискать он успел везде, где только смог. Кажется, я уже никогда отмоюсь от его липких прикосновений.
Во время этого предложения Регал так и не дал мне надеть штаны и теперь лишь мгновения хватило, чтобы поймать меня в ловушку из которой не вырваться. Когда его губы обхватывают самое сокровенное место, уже не убежать. Пытаюсь отодвинуться, оттолкнуть, вцепившись пальцами в его плечи, на что Регал слегка пускает в ход зубы и, не разжимая рта предупреждает: «будешь дергаться, сделаю больно». Он так крепко обхватил руками бедра — не вырваться. Чувствую его горячий мокрый язык и мне хочется провалиться на месте. Принц поднимает на меня глаза:
— Сладенький мой, неужели я тебя не возбуждаю? — Не отпуская меня, лезет в свои штаны: — А у меня на тебя такой стояк! Полюбуйся.
Я не хожу в общую баню и представление о том как выглядят без одежды другие мужчины исходит лишь из того, что знаю про себя. Несмотря на все непристойные шуточки, произнесенные шутовским языком, несмотря на то, что я, не меньше, чем вдвое, старше самого Регала, в глубине души я всё еще невинен, как неиспорченный ребенок. Мне хочется, чтобы меня прямо здесь и сейчас разорвало на мелкие кусочки, только бы избавиться от этого кошмара.
Я омерзителен сам себе: мое же тело предает меня, Регал знает в каких местах таится наслаждение, которому трудно противостоять.
— Вашему опыту и навыкам любая шлюха позавидует, мой принц.
Он не расслышал в комплименте иронии и прерывается, чтобы заявить:
— Да никакая девка рядом с моими умениями рядом не стояла. Что эти дуры могут?! Только мужчина тут поймет другого мужчину. Учись, как это делается, тебе не раз пригодится это мастерство. Я люблю именно так.
Регал подкрепляет слова действиями.
Неужели, вот сейчас, он потребует от меня повторить то же самое?! Безысходность происходящего сковала дурнотой.
— Боюсь, меня может стошнить, мой принц. Прямо сейчас.
Регал, заметив неподдельные рвотные спазмы, насторожившись, ослабляет хватку.
Бросаюсь к умывальнику, и, сделав вид, что склонился над ним, кидаю заполненный водой после мытья таз, стараясь попасть в Регала.
У меня лишь одна попытка сбежать, без права на провал, но она не удалась. Не слишком пострадавший, даже почти не вымокший, Регал нагоняет меня почти у двери и, схватив за плечи, усмехается:
— Раз не хочешь по-хорошему, сделаем по-моему, — и снова опускает вниз мои штаны, урча, как огромный кот: — Какая соблазнительная попка, я весь в предвкушении, — смачно плюнув себе на ладонь, раздвигает мои ягодицы рукой.
Никаких сомнений в том, что произойдет дальше не остается. Драться и не учили, и не могу. Во многих тяжелых ситуациях, меня не раз спасала лишь гибкость, быстрота и сообразительность. Но не сейчас. От ужаса тошнота подкатывает к горлу, и я не собираюсь больше ее сдерживать. Собрав все силы, резко, змейкой изворачиваюсь, лицом к Регалу стараюсь испачкать его рвотой как можно больше.
Дорогой наряд принца основательно испорчен наполовину переваренным мною обедом. Регал, как и любой другой на его месте, брезгливо отшатнулся.
На бегу подтягиваю штаны, вылетаю из двери, перескакивая через ступеньки мчусь как можно дальше. Кажется, если верить доносящимся из-за моей комнаты звукам, Регал тоже проблевался.
Изо всех сил стараюсь добежать до показанного мне Фитцем тайного прохода в стене. Наследный принц, матерясь заковыристее портового грузчика, бросается вслед. У блудливого выродка хватит злости меня догнать: он выше на целую голову, сильнее и ноги у него длиннее. А я лечу, подгоняемый страхом, и каким-то чудом, иначе не скажешь, мне удается от него оторваться на хорошее расстояние.
Только бы пока нахожусь вне поля его зрения успеть нырнуть в узкий пыльный ход, за поворотом, а там, пробравшись лабиринтом Чейда, незаметно выскользнуть через замаскированный выход в людной части замка, у покоев Шрюда. Кажется, наследный принц, предпочитающий блеск гостиных, совсем не осведомлен насчет тайных ходов, а королевский шут, за свое долго тянущееся детство, изучил их наизусть.
Затыкаю себе рот, боясь выдать малейшим звуком, успокаиваю рвущееся дыхание. Через глазок в стене просматривается освещенный факелами коридор и как Регал, с недоумением озираясь, где я умудрился схорониться, уходит в другую сторону. Сквозь стену доносится приглушенное:
— В следующий раз не спрячешься.
И удаляющиеся шаги.
Шапочка с колокольчиками, атрибут шутовского наряда, осталась в моей комнате. Ни за что за ней не вернусь.
Все тело трясет, воспоминания физического контакта с Регалом вызывают гадливость: мне не для кого было специально хранить невинность, но все же её потерю я представлял себе не так. Хоть мне и удалось избежать изнасилования но, потискать он успел везде, где только смог. Кажется, я уже никогда отмоюсь от его липких прикосновений.
Страница 20 из 24
