Кофе с медом и корицей

Это не щегольская остроконечная бородка, прикрывающая лишь подбородок, и не тонкие, закрепленные воском, усики, какие любят носить местные капитаны. Моя борода полностью прячет овал лица, начиная «расти» прямо от висков.

Очень похожа на ту, что бывает у Фитца, когда он перестает бриться, позволяя щетине отрастать, как ей вздумается. Мой Изменяющий довольно равнодушен к своему внешнему виду.

Приклеив все атрибуты, оцениваю результат.

От резчицы Янтарь почти ничего не осталось. Хотя нос и глаза никак не спрятать. Уши скрыты волосами, лоб и брови — челкой, щеки и подбородок — бородой, верхняя губа — усами. Шея прикрыта высоким воротником. Самому непривычно.

Чем дольше я смотрю на свое отражение, тем меньше мне хочется раздеться, стереть грим и вернуться к верстаку.

Делаю глубокий вдох и, решившись, иду к выходу.

Быть или не быть

Брожу по улицам. Никто не обращает на меня внимания. Это хорошо.

Корабль из Джамелии привез в Бингтаун уже не бледного, с кожей цвета слоновой кости, парня, а резчицу Янтарь, словно созданную из разных оттенков золотого цвета. Некого спросить, должны ли Белые Пророки с годами темнеть. Принимаю как данность: каждая лихорадка делает меня более смуглым.

После перерыва, надев мужскую одежду, вынужден себя контролировать. Только бы не сделать что-то нелепое: привычка к женской пластике за последние годы, прожитые под маской резчицы, стала второй натурой, я частенько заправляю волосы за ухо плавным округлым движением, мягко смотрю исподлобья, кидаю искоса быстрый взгляд, взмахиваю ресницами, в смущенном недоумении или удивлении прикладываю пальцы к губам, типично по-женски, даже не думая об этом.

Начинает смеркаться, в окошках уютно зажигается свет, и это почему-то заставляет полнее ощутить свою неприкаянность.

У Шрюда я был шутом. Сатрапу Экслепию не нужен был шут, но мое умение находить общий язык и при желании обаять кого угодно помогло завоевать доверие государя. Образованный сатрап был знаком с легендой о Белых Пророках. Поверил ли он мне, или нет, но к моим советам все же прислушивался. Ко всем, кроме тех, что касались его любимого, единственного и крайне избалованного отпрыска.

Я совсем недолго прожил в Джамелии, когда правящий сартап Эсклепий перехватил мой взгляд, брошенный на одну из его Сердечных Подруг. Молча, с этаким мудрым пониманием старика, больше не нуждающегося в услугах своего гарема. Тем же вечером в выделенные мне покои постучала одна из его прелестниц. Как бы я не был удивлен ее нечаянному приходу и щедростью правителя, но отказываться от услуг девушки не стал.

Впоследствии сатрап баловал меня подобными подарками не то, чтобы часто, но все же с какой-то, только ему понятной периодичностью. Ни одна из Сердечных Подруг не приходила дважды, только Кикки. Думаю, Эсклепий опасался, как бы подобные встречи не окончились личной привязанностью и непредвиденным дворцовым романом.

Хотя такой вариант исключался на корню. Верная сатрапу Серилла не поддерживала со мной даже светских бесед, фанатично служа своему господину не телом, а умом и сердцем, своим примером как бы намекая прочим девушкам, что роль Сердечной Подруги сатрапа должна сводиться прежде всего к политическим советам и дружеской поддержке, а ублажение правителя в постели не только не обязательно, но и принижает столь благородную дворцовую должность. Со смертью Эсклепия, обязанности Сердечных Подруг, у юного Касго свелись исключительно к чувственным утехам.

В голове навязчиво крутится: а не пойти ли в бордель? Почему бы не купить желаемое, у всех есть потребности плоти, все так поступают. Незатейливое, но действенное решение проблемы.

Вряд ли я еще когда-нибудь решусь разгуливать по городу в этом виде: в порту много всякого люда, но на тех, кто мелькает перед глазами местных больше одного раза, обязательно обратят внимание.

Для Янтарь было бы противоестественно шляться по борделям, поэтому, прожив несколько лет в Бингтауне, я не особо интересовался, где расположены местечки продажной любви. Недалеко от моего магазина, если идти к порту, имеется немудреное заведение «Летящий платочек». Внутри мне ни разу не доводилось бывать.

Все выглядело как я и предполагал: зал, где клиенты выбирают девушек, хозяйка, принимающая плату.

Заведение явно рассчитано в основном на моряков — порт совсем рядом. Вероятно, в центре города имеются бордели респектабельнее, а тут все запросто.

Острый дымный запашок жженого циндина смешивается с запахом духов. Девушки довольно молоды, кокетливо одеты, потрепаны жизнью и своими клиентами. Оглядев четырех свободных кандидаток, праздно сидящих на диванах вдоль стен и готовых меня ублажить, я заметил лишь раскрашенные косметикой усталые лица и глаза, в глубине которых поселилось убеждение «все мужики на свете похотливые козлы».

— Выбрал кого-нибудь? — интересуется бандерша.