Фандом: Вселенная Элдерлингов. Один день из жизни Шута, в период, когда Йек и Янтарь жили в Бингтауне. Легло ли было Шуту выдавать себя за Янтарь и не спалиться? В самом ли деле Белый Пророк существо неопределенного пола, отношениями полов не интересующееся?
Добавить в моё избранное
84 мин, 54 сек 7495
Пальцы не задумываясь плетут шнурок для бус, нанизывают на него бусины, в распахнутое окно льется сладкий запах цветущих садов, оглушительный стрекот цикад, и я как никогда сильно завидую сейчас Йек, не отказывающей себе ни в каких удовольствиях.
Скрепя сердце отпустил красоту, в сотворении которой сам приложил усилия, прямо в руки какому-нибудь другому мужику.
Йек действительно моя подруга, а друзьям желают того, чего они сами желают себе. Только это не мешает мне желать ее самому.
Встаю из-за верстака, и понимаю насколько устали от мелкой кропотливой работы глаза и затекла спина.
Иду к своему заветному сундуку за ширмой. Именно там отыскалась недавно для Йек пышная женственная юбка, привлекающая внимание к ее крутым бедрам. Мне-то в этой юбке нечего подчеркнуть, а на нее пришлась как влитая.
Йек не решилась бы лезть в мои вещи без спроса. С первых часов знакомства и нашего совместного житья в комнатушке при магазине я дал понять: даже если нужно взять крохотную булавку необходимо мое разрешение. Это правило она не нарушает, работой и дружбой дорожит, и этот вопрос решен.
В сундуке одежда для разных сословий: от рабыни-замарашки до аристократки. Женщинам доверяют больше, подозревают меньше, мне нет нужды одеваться мужчиной. Только на самом донышке, один наряд — мужской и я сумел бы с невозмутимым видом доказать необходимость ему там находиться.
Йек знает про мои переодевания в многообразные личины, не раз видела как резчица Янтарь загримировавшись, отправлялась ходить по улицам Бингтауна, затевая разговоры, подбрасывая идеи, чтобы объединить рабов Бингтауна для борьбы. Рассказанная Йек полуправда, что Янтарь когда-то была актрисой бродячего театра, сыграла много ролей, и женских и мужских, поэтому так умело обращается с гримом, и может казаться другим человеком, сошла за чистую монету.
Одежда и умение подать себя порой играют решающую роль. Изящество рук, способность менять голос, походка, жесты помогают мне казаться женщиной. Гардероб для Янтарь шил и придумывал сам.
Стою за ширмой, перед большим, в полный рост зеркалом, в наряде резчицы Янтарь: свободная, скрывающая отсутствие груди блузка, просторная жилетка, с собственноручно вырезанными деревянными пуговицами. И весьма оригинальная юбка. Вернее юбка-брюки. Потому, что с виду это одеяние смотрится юбкой, но на самом деле у брюк просто широкие штанины. Дает свободу движений и, моя очередная маленькая хитрость, эту юбку нельзя задрать, пытаясь залезть под нее с похотливыми намерениями, если у кого вдруг возникнет мысль домогаться к резчице по дереву.
Под широкой юбкой приходится носить узкое, плотно прилегающее белье. Не слишком удобно и приятно, но деваться некуда. Янтарь не может позволить себе никаких неожиданностей вроде спонтанной эрекции.
Никто из местных в Бингтауне так не наряжается и не ведет себя, но иностранцам, особенно женского пола, прощается многое. А ремесленница с улицы Дождевых Чащоб как раз такая вот «понаехавшая» и может позволить себе некоторые странности.
Йек тоже здесь чужачка. Зато с ней мы из одних краев. Вернее она так предполагает. Значительная часть моего детства, почти до самой юности, прошла в Баккипе, столице Шести Герцогств, а то, что было раньше, Йек не касается. Оставшись вдвоем, мы с ней разговариваем на языке Шести Герцогств — за долгие годы он стал мне родным.
«Примерю и положу обратно», — уговариваю сам себя.
Мужской костюм подобран с расчетом, чтобы, если придется срочно перестать быть Янтарь, никто, и даже Йек, не узнал бы меня в новом облике. Никто — это Прислужники из Клерреса, или Слуги, как они себя величают, те, от которых приходится скрываться почти всю мою жизнь.
По довольно безликому наряду трудно определить страну и сословие, сложно угадать беден ее владелец или состоятелен. Рубашка неброского серо-зеленоватого цвета из плотной ткани вдобавок простегана на случай холода и в ней я кажусь более широкоплечим, чем на самом деле. Так и надо.
Кисти торчат из рукавов, как чужие, у крепко-сбитых мужчин не бывает настолько узких ладоней с тонкими пальцами. Так, что перчатки лежат в кармане, наготове.
Даже в мужской одежде локоны, пусть и заплетенные в косу, выдадут «золотую женщину», ремесленницу Янтарь. Запоминающийся цвет: не белокурый, а именно золотой. Чтобы спрятать мою шевелюру, пришлось остановиться на парике с волосами до плеч и челкой чуть ниже бровей, спадающей на глаза. Непривычно смотреть на себя с такими прямыми волосами. Светлые ресницы и брови тоже нуждаются в маскировке и, чтобы избежать резкого контраста, парик я подобрал каштаново-русого оттенка. Так лучше, чем краситься в жгуче-черный, да и если краска слегка сотрется, на смуглой коже, будет не так заметно.
Любопытно посмотреть на себя в бороде и усах. Они тоже каштановые, под цвет волос. И довольно густые, мне ведь надо замаскироваться, а не покрасоваться.
Скрепя сердце отпустил красоту, в сотворении которой сам приложил усилия, прямо в руки какому-нибудь другому мужику.
Йек действительно моя подруга, а друзьям желают того, чего они сами желают себе. Только это не мешает мне желать ее самому.
Встаю из-за верстака, и понимаю насколько устали от мелкой кропотливой работы глаза и затекла спина.
Иду к своему заветному сундуку за ширмой. Именно там отыскалась недавно для Йек пышная женственная юбка, привлекающая внимание к ее крутым бедрам. Мне-то в этой юбке нечего подчеркнуть, а на нее пришлась как влитая.
Йек не решилась бы лезть в мои вещи без спроса. С первых часов знакомства и нашего совместного житья в комнатушке при магазине я дал понять: даже если нужно взять крохотную булавку необходимо мое разрешение. Это правило она не нарушает, работой и дружбой дорожит, и этот вопрос решен.
В сундуке одежда для разных сословий: от рабыни-замарашки до аристократки. Женщинам доверяют больше, подозревают меньше, мне нет нужды одеваться мужчиной. Только на самом донышке, один наряд — мужской и я сумел бы с невозмутимым видом доказать необходимость ему там находиться.
Йек знает про мои переодевания в многообразные личины, не раз видела как резчица Янтарь загримировавшись, отправлялась ходить по улицам Бингтауна, затевая разговоры, подбрасывая идеи, чтобы объединить рабов Бингтауна для борьбы. Рассказанная Йек полуправда, что Янтарь когда-то была актрисой бродячего театра, сыграла много ролей, и женских и мужских, поэтому так умело обращается с гримом, и может казаться другим человеком, сошла за чистую монету.
Одежда и умение подать себя порой играют решающую роль. Изящество рук, способность менять голос, походка, жесты помогают мне казаться женщиной. Гардероб для Янтарь шил и придумывал сам.
Стою за ширмой, перед большим, в полный рост зеркалом, в наряде резчицы Янтарь: свободная, скрывающая отсутствие груди блузка, просторная жилетка, с собственноручно вырезанными деревянными пуговицами. И весьма оригинальная юбка. Вернее юбка-брюки. Потому, что с виду это одеяние смотрится юбкой, но на самом деле у брюк просто широкие штанины. Дает свободу движений и, моя очередная маленькая хитрость, эту юбку нельзя задрать, пытаясь залезть под нее с похотливыми намерениями, если у кого вдруг возникнет мысль домогаться к резчице по дереву.
Под широкой юбкой приходится носить узкое, плотно прилегающее белье. Не слишком удобно и приятно, но деваться некуда. Янтарь не может позволить себе никаких неожиданностей вроде спонтанной эрекции.
Никто из местных в Бингтауне так не наряжается и не ведет себя, но иностранцам, особенно женского пола, прощается многое. А ремесленница с улицы Дождевых Чащоб как раз такая вот «понаехавшая» и может позволить себе некоторые странности.
Йек тоже здесь чужачка. Зато с ней мы из одних краев. Вернее она так предполагает. Значительная часть моего детства, почти до самой юности, прошла в Баккипе, столице Шести Герцогств, а то, что было раньше, Йек не касается. Оставшись вдвоем, мы с ней разговариваем на языке Шести Герцогств — за долгие годы он стал мне родным.
«Примерю и положу обратно», — уговариваю сам себя.
Мужской костюм подобран с расчетом, чтобы, если придется срочно перестать быть Янтарь, никто, и даже Йек, не узнал бы меня в новом облике. Никто — это Прислужники из Клерреса, или Слуги, как они себя величают, те, от которых приходится скрываться почти всю мою жизнь.
По довольно безликому наряду трудно определить страну и сословие, сложно угадать беден ее владелец или состоятелен. Рубашка неброского серо-зеленоватого цвета из плотной ткани вдобавок простегана на случай холода и в ней я кажусь более широкоплечим, чем на самом деле. Так и надо.
Кисти торчат из рукавов, как чужие, у крепко-сбитых мужчин не бывает настолько узких ладоней с тонкими пальцами. Так, что перчатки лежат в кармане, наготове.
Даже в мужской одежде локоны, пусть и заплетенные в косу, выдадут «золотую женщину», ремесленницу Янтарь. Запоминающийся цвет: не белокурый, а именно золотой. Чтобы спрятать мою шевелюру, пришлось остановиться на парике с волосами до плеч и челкой чуть ниже бровей, спадающей на глаза. Непривычно смотреть на себя с такими прямыми волосами. Светлые ресницы и брови тоже нуждаются в маскировке и, чтобы избежать резкого контраста, парик я подобрал каштаново-русого оттенка. Так лучше, чем краситься в жгуче-черный, да и если краска слегка сотрется, на смуглой коже, будет не так заметно.
Любопытно посмотреть на себя в бороде и усах. Они тоже каштановые, под цвет волос. И довольно густые, мне ведь надо замаскироваться, а не покрасоваться.
Страница 6 из 24
