Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. «Кто у нас только не перебывал в доме в качестве клиентов. Кого теперь еще ждать? Среди ночи в окно второго этажа постучится вампир?»
Добавить в моё избранное
65 мин, 45 сек 20138
Я уставился на Холмса.
— Нет! С чего вы взяли? Не вы ли вот только недавно раскрыли убийство полковника Уилсона? А дело о похищении шумерских табличек? А происшествие с исчезновением…
— Ну полно, полно, — мой друг улыбнулся. — Но я вот чего понять не могу… Если я, как вы утверждаете, хороший сыщик, то почему мне ни разу за все время, что мы занимаемся этим делом, не пришла в голову мысль, что похитителю понадобится переводчик?
— Не знаю, — признался я, но промолчал, что мне эта мысль тоже в голову не пришла. — Может быть, дело в том, что нашей клиентке незнание старофранцузского не мешает… э-э-э… пользоваться книгами?
Холмс задумчиво поглядел на меня.
— А знаете, Уотсон, — сказал он наконец, — вы действительно обладаете уникальной способностью наводить меня на мысли. Ладно, это все беллетристика, обсудим потом. Давайте решим, что будем делать. Представимся переводчиками?
— Конечно! Не думаю, что похититель знаком хоть с кем-то в филологических кругах, иначе бы он не подавал объявление, а обратился бы за помощью напрямую к специалисту или к кому-нибудь, кто мог бы свести его с нужным человеком.
Я заранее представил себе это небольшое приключение и довольно улыбнулся.
— Из меня получится ваш ассистент. А кстати, Холмс, мне просто интересно: вы знаете старофранцузский?
Он рассмеялся.
— Я знаю французский и знаю, как читаются слова. Неужели вы думаете, что я всерьез буду переводить эту белиберду? Насочиняю что-нибудь подраматичнее по ходу дела.
Когда мы приехали на Бейкер-стрит, в прихожей на стуле скучал верный Уиггинс. Он вручил Холмсу список из… шестнадцати фамилий и адресов. Мы только переглянулись с моим другом, представив себе, сколько времени заняли бы у нас визиты ко всем этим врачам. Подозреваемый тоже числился в списке — под номером девять. Холмс щедро заплатил своему помощнику, который всегда честно распределял гонорар среди мальчишек, и велел передать, что они славно поработали.
Холмс на всякий случай изменил внешность, ограничившись накладными бакенбардами, которые в случае необходимости смог бы с легкостью удалить, и очками. Он не стал старить себя — специалисту по языкам вовсе не обязательно быть пожилым господином.
— Подумать только, — сказал я, глядя на Холмса, — еще совсем недавно вы изображали красотку на балу.
— И не говорите, мой дорогой, — вздохнул Холмс, глядя на себя в зеркало. — Старею.
Чтобы не ездить к вору в двух кэбах, с помощью Брауна мы наняли бруэмовский экипаж и поехали за нашей ведьмой.
На мадам Перрокет преображение Холмса произвело необычный эффект. Она смеялась как ребенок.
— Мадам, вы все поняли? — спросил ее мой друг, когда мы уже ехали по нужному адресу.
— Все, мистер Холмс. Вы идете к доктору Хиллу, проверяете: точно ли книга у него, а потом доктор Уотсон идет к экипажу, якобы ему что-то понадобилось забрать, и приводит меня.
— Правильно, мадам. Наберитесь терпения. Уотсон, ваша визитная карточка.
— Опять я Джонсон? Холмс, а нельзя было выбрать что-то пооригинальнее?
— Опять, друг мой. Это ваша карма, — рассмеялся он.
Сам он назывался Саймоном Олдбриджем. Видимо, он уже использовал это имя. Карточка была напечатана довольно давно.
Подъезжая к дому коллеги Хилла, я запоздало подумал, что среди дня врача можно запросто не застать. Но нам повезло. Правда, поначалу в приемной доктора, где уже сидела одна не самого обеспеченного вида женщина, нас попытался уговорить на осмотр его помощник, но, поняв, что мы не пациенты, а явились по личному объявлению его шефа, не выказал удивления, хотя заметно было, что ни о каком объявлении он понятия не имеет. Извинившись, молодой человек ушел в кабинет, и буквально через пару минут доктор Хилл вышел в приемную.
Да, он производил впечатление успешного врача и вполне солидного человека, но внешность его была невзрачная. Никаких особых примет. Доктор не носил очки, его гладко выбритое лицо напоминало луну в тумане, если можно так выразиться. Светлое пятно, на котором глаз ни за что не цепляется. Даже волосы у него были какого-то неопределенного цвета: по молодости светлые, а сейчас разбавленные сединой. Только карие глаза были живыми, и если жена его и полюбила, прежде чем выйти замуж, то исключительно за них.
— Господа, благодарю вас, что откликнулись на мое объявление, — заговорил доктор Хилл приятным тенорком. — Прошу простить меня, не могли бы вы подождать, пока я не закончу с пациентами? Это не займет более получаса… надеюсь. Мой помощник предложит вам выпить. Спасибо, господа.
— Что ж, — Холмс пожал плечами с видом покорности судьбе и уселся в кресло.
Мне, будучи «помощником», ничего не оставалось, как последовать его примеру. Правда, меня волновала мадам Перрокет, которой пришлось бы томиться в кэбе. Минут через пять я прошелся по приемной, подошел к окну и выглянул на улицу.
— Нет! С чего вы взяли? Не вы ли вот только недавно раскрыли убийство полковника Уилсона? А дело о похищении шумерских табличек? А происшествие с исчезновением…
— Ну полно, полно, — мой друг улыбнулся. — Но я вот чего понять не могу… Если я, как вы утверждаете, хороший сыщик, то почему мне ни разу за все время, что мы занимаемся этим делом, не пришла в голову мысль, что похитителю понадобится переводчик?
— Не знаю, — признался я, но промолчал, что мне эта мысль тоже в голову не пришла. — Может быть, дело в том, что нашей клиентке незнание старофранцузского не мешает… э-э-э… пользоваться книгами?
Холмс задумчиво поглядел на меня.
— А знаете, Уотсон, — сказал он наконец, — вы действительно обладаете уникальной способностью наводить меня на мысли. Ладно, это все беллетристика, обсудим потом. Давайте решим, что будем делать. Представимся переводчиками?
— Конечно! Не думаю, что похититель знаком хоть с кем-то в филологических кругах, иначе бы он не подавал объявление, а обратился бы за помощью напрямую к специалисту или к кому-нибудь, кто мог бы свести его с нужным человеком.
Я заранее представил себе это небольшое приключение и довольно улыбнулся.
— Из меня получится ваш ассистент. А кстати, Холмс, мне просто интересно: вы знаете старофранцузский?
Он рассмеялся.
— Я знаю французский и знаю, как читаются слова. Неужели вы думаете, что я всерьез буду переводить эту белиберду? Насочиняю что-нибудь подраматичнее по ходу дела.
Когда мы приехали на Бейкер-стрит, в прихожей на стуле скучал верный Уиггинс. Он вручил Холмсу список из… шестнадцати фамилий и адресов. Мы только переглянулись с моим другом, представив себе, сколько времени заняли бы у нас визиты ко всем этим врачам. Подозреваемый тоже числился в списке — под номером девять. Холмс щедро заплатил своему помощнику, который всегда честно распределял гонорар среди мальчишек, и велел передать, что они славно поработали.
Холмс на всякий случай изменил внешность, ограничившись накладными бакенбардами, которые в случае необходимости смог бы с легкостью удалить, и очками. Он не стал старить себя — специалисту по языкам вовсе не обязательно быть пожилым господином.
— Подумать только, — сказал я, глядя на Холмса, — еще совсем недавно вы изображали красотку на балу.
— И не говорите, мой дорогой, — вздохнул Холмс, глядя на себя в зеркало. — Старею.
Чтобы не ездить к вору в двух кэбах, с помощью Брауна мы наняли бруэмовский экипаж и поехали за нашей ведьмой.
На мадам Перрокет преображение Холмса произвело необычный эффект. Она смеялась как ребенок.
— Мадам, вы все поняли? — спросил ее мой друг, когда мы уже ехали по нужному адресу.
— Все, мистер Холмс. Вы идете к доктору Хиллу, проверяете: точно ли книга у него, а потом доктор Уотсон идет к экипажу, якобы ему что-то понадобилось забрать, и приводит меня.
— Правильно, мадам. Наберитесь терпения. Уотсон, ваша визитная карточка.
— Опять я Джонсон? Холмс, а нельзя было выбрать что-то пооригинальнее?
— Опять, друг мой. Это ваша карма, — рассмеялся он.
Сам он назывался Саймоном Олдбриджем. Видимо, он уже использовал это имя. Карточка была напечатана довольно давно.
Подъезжая к дому коллеги Хилла, я запоздало подумал, что среди дня врача можно запросто не застать. Но нам повезло. Правда, поначалу в приемной доктора, где уже сидела одна не самого обеспеченного вида женщина, нас попытался уговорить на осмотр его помощник, но, поняв, что мы не пациенты, а явились по личному объявлению его шефа, не выказал удивления, хотя заметно было, что ни о каком объявлении он понятия не имеет. Извинившись, молодой человек ушел в кабинет, и буквально через пару минут доктор Хилл вышел в приемную.
Да, он производил впечатление успешного врача и вполне солидного человека, но внешность его была невзрачная. Никаких особых примет. Доктор не носил очки, его гладко выбритое лицо напоминало луну в тумане, если можно так выразиться. Светлое пятно, на котором глаз ни за что не цепляется. Даже волосы у него были какого-то неопределенного цвета: по молодости светлые, а сейчас разбавленные сединой. Только карие глаза были живыми, и если жена его и полюбила, прежде чем выйти замуж, то исключительно за них.
— Господа, благодарю вас, что откликнулись на мое объявление, — заговорил доктор Хилл приятным тенорком. — Прошу простить меня, не могли бы вы подождать, пока я не закончу с пациентами? Это не займет более получаса… надеюсь. Мой помощник предложит вам выпить. Спасибо, господа.
— Что ж, — Холмс пожал плечами с видом покорности судьбе и уселся в кресло.
Мне, будучи «помощником», ничего не оставалось, как последовать его примеру. Правда, меня волновала мадам Перрокет, которой пришлось бы томиться в кэбе. Минут через пять я прошелся по приемной, подошел к окну и выглянул на улицу.
Страница 15 из 18
