Рейхенбахские хроники. Интерлюдия. 1886 год. Дело мадам Перрокет

Вот я у того, третьего, взяла брелок с камнем и на камень читала, читать с книги надо, с листа, так-то я наизусть помню, но надо не наизусть… кладешь камень на страницу и читаешь, а потом я книгу закрыла, ему брелок отдала, он ушел, книга на столе осталась. Больше никто не приходил вроде бы, я пошла там… в лавку тоже выходила… дверь-то я на ночь только закрываю… но в салон я больше не спускалась. А утром спустилась вниз, когда клиент явился, дверь точно заперта была, я ее открыла, клиента впустила, вошли в салон, села, он сел… а книги нету. Эта лежит, а той нету. Хорошо еще, что новому клиенту из этой книги наговор потребовался. Вот… Вчера это было.

Мы переглянулись с Холмсом. Получалось так, что в промежуток, пока мадам Перрокет выходила по своей надобности, третий клиент мог зайти в дом, спокойно взять книгу и уехать, скажем, в кэбе.

Видимо, эта мысль и правда пришла к нам с Холмсом в голову одновременно, потому что он спросил:

— Ну с женщиной понятно — она могла прийти пешком, но мужчины, видимо, приезжали в кэбах? И если это так, извозчики их дожидались, не знаете случайно?

— Не знаю, сэр, точно не скажу. Ну, наверное, на чем-то они приехали, они уж точно не соседи мне. А ждал их там кто или нет, я не знаю. Простите, мистер Холмс. Я когда увидела, что книги нет, испугалась очень: ведь мало того, что трогать ее нельзя, так если кто-то читать начнет из нее, может на себя любую болезнь навлечь, даже самую ужасную. Очень вас прошу, сэр, вы только найдите того, кто книгу взял, а забрать — я ее сама заберу. Если сорока фунтов мало…

Холмс махнул рукой.

— Не говорите глупостей. Что ж, дайте нам с Уотсоном собраться — и поедем на место происшествия.

Ужасно не хотелось выбираться из дома, хотя я понимал интерес Холмса к этому делу: очень уж необычная клиентка. На двух кэбах мы добрались до Сохо. Салон мадам Перрокет размещался в узком доме, и его будто стиснули соседние дома, с которыми он сливался цветом. На двери висела табличка, где значилось только имя нашей клиентки — и все. Видно, слава ее значительно опережала, или же довольные результатом клиенты делали ей рекламу.

Мадам Перрокет сунула ключ в скважину — и я только вздохнул, покосившись на Холмса. Такой замок наверняка мог открыть кто угодно. Когда мы вошли, я посмотрел на дверь изнутри. Засова тут не было вообще. Вот почему, скажите на милость?

— Проходите в салон, господа.

Я ожидал увидеть что-то вроде иллюстрации к сказкам Гофмана, но нашим глазам предстала вполне чистая комната со столом посередине. Вместо скатерти он был покрыт цветастыми цыганскими платками. Посреди стола стояла подставка под шар, и мадам Перрокет тут же вернула его на место, а рядом положила уцелевшую книгу. В одном углу комнаты стоял шкаф с коробочками разных мастей — возможно, там скрывались таинственные амулеты и талисманы. На подоконнике стояли горшки с геранями.

Два мягких стула по обе стороны от стола, стул у окна, сундук, еще один стол — вот и вся обстановка. И никаких крокодильих голов, черных котов и пучков с травами, свисающих с потолка. Хотя, возможно, травы хранились на кухне — из глубины дома попахивало как в лавке аптекаря.

Первым делом Холмс тщательно осмотрел замочную скважину — изнутри и снаружи, но я чувствовал, что он делает это скорее для очистки совести. Вор мог войти только через дверь. Вздумай он влезть через окно, он бы опрокинул горшки. Оставался, впрочем, еще черный ход, но когда мы прошли на кухню в дальнем конце дома, то, во-первых, обнаружили на двери засов, а когда открыли, увидели маленький дворик, окруженный с трех сторон каменными стенами. Вряд ли кто-то из посещавших мадам джентльменов стал бы перелезать через них, а уж тем более преграду не смогла бы преодолеть женщина.

— Что ж, мадам, поздравляю, — сказал Холмс, — ваш замок откроет даже ребенок. Кстати, за мной кое-кто наблюдал, пока я осматривал вашу дверь снаружи. У вас очень любопытная соседка напротив. Старушка так и сидит целыми днями у окна?

— Да, это миссис Джонс, у нее старая привычка. Когда ее средняя внучка была маленькой, она забегала ко мне днем много раз, ей нравилось у меня, а бабуля следила за ней в окно. Сейчас девочка в школе.

— Это хорошо, — задумчиво произнес Холмс и тут же поспешно добавил: — Свидетели нам нужны. Что ж, мадам, я займусь вашим делом. Но для начала постарайтесь описать внешность двух ваших клиентов-мужчин.

— Конечно. Присаживайтесь, джентльмены, — кивнула мадам на стулья и сама пошла к своему рабочему месту.

Холмс предпочел сесть у окна, и гадалка вынуждена была повернуться к нему лицом. Для того чтобы осветить ее, а самому остаться в тени, причины не было, но у моего друга выработалась уже многолетняя привычка. Я же сел у стола, достал блокнот и принялся записывать приметы клиентов.

— Первый мужчина был одет в сюртук, не костюм, — начала мадам.