Рейхенбахские хроники. Интерлюдия. 1886 год. Дело мадам Перрокет

Птица ей дверь открыла, та вошла, пробыла недолго. Ушла такая вся сердитая… слезы вытирала. Потом еще через… вот не знаю, наверное, с час никого не было. Сюзи как раз вышла поиграть на улицу, да я ей не разрешаю уходить далеко. Чтобы я из окна видела. Так подъехал кэб, вышел такой весь джентльмен, стал оглядываться. Адрес, видно, знал, но сразу и не понял, где такой дом стоит. У Сьюзен спросил, где гадалка местная живет, она ему показала, он ей монетку дал и конфету и по голове погладил. В общем, приличный человек, ничего не скажу. А после него уже пришел еще один. Пешком, но если что — его кэб наверняка за углом остановился: слышно было, как встал, как тронулся. Этот человек мне не понравился. Там у Сюзи кукла лежала на булыжниках, так он на нее ногой…

— Наступил? — нахмурился Холмс.

— И даже не посмотрел на ребенка. Тьфу. Чтоб ему ногу сломать!

Вот ведь — мистер Хайд нашелся. Или натура такая, или начитался.

Пошамкав губами, старушка продолжила:

— Потом птица наша сама к булочнику пошла и к мяснику еще ходила. Но чужих не было в это время, я ж у окна так и сидела, увидела бы. Когда вчера она нам рассказала, что книга пропала, мы тут все потолковали. Молочник ей и посоветовал к сыщику пойти, он про вас в журнале читал и нам рассказал.

— А кто из вас раньше встает, миссис Джонс? — спросил Холмс. — Вы или ваша соседка?

— Ну, я так-то не знаю, во сколько она там встает. Но молоко забирает, когда я уж давно у окна сижу. Ей молочник оставляет всегда у порога, а за деньгами по субботам приходит.

— Спасибо, миссис Джонс, вы нам очень помогли, — сказал Холмс.

Мы поспешно попрощались со старушкой, нашли кэб и поехали в редакцию «Дейли телеграф». Холмс подал объявление о поиске кэбменов, которые подвозили позавчера седоков по указанному адресу. Потом пришел черед нерегулярных частей — что касается третьего ездока, тут мы могли надеяться на извозчика, а вот гипотезу с врачом стоило проверить, да и поиски медика подходящего возраста могли дать более весомый результат.

К тому времени, как в нашу квартиру пришел Уиггинс и его ближайшие помощники, мы составили список частных врачей, исключив всех моложе сорока пяти. Несколько мальчишек должны были нести вахту у крупных больниц. Мы рассудили, что мадам дала описание преуспевающего медика. Список получился не слишком большим, и мальчишки справились бы с поисками, тем более я исключил тех врачей, кого знал в лицо. Юным помощникам Холмса предстояло отсеять всех, кто не подпадал даже под расплывчатое описание, данное нашей клиенткой: хромых, с каким-то явными отметинами на лице, с буйной растительностью на нем и так далее.

Наконец, закончив с делами на сегодня, мы уселись перед камином. Словно дождавшись этого, дождь, который моросил весь день, хлынул ливнем.

— Ну вот, Уотсон, — сказал Холмс, закуривая, — а я еще думал — в такую погоду ничего интересного произойти не может. Между тем дело обещает быть из тех, что вы так любите описывать: необычным, с яркими деталями. Как вам клиентка?

Я посмотрел мельком на часы, мечтая, чтобы миссис Хадсон поскорее подала ужин.

— Откровенно говоря, я не определился с мнением, — признался я. — То ли мадам Перрокет — шарлатанка и ловкий манипулятор, то ли очень проницательная женщина и тоже владеет своеобразной дедукцией. Но мне показалось, или она вас все-таки чем-то поразила?

— А вас нет? На «попугая» вы отреагировали, я заметил.

— Я уже привык к вашим «чтениям мыслей» и, возможно, просто не заметил каких-то своих жестов или взглядов — как это обычно происходит со мной, когда вы поражаете меня выводами. А у вас правда есть талисман?

— Да какие там выводы, дорогой мой, вы же именно поняли, как ее зовут, не зная этого слова на французском. Она, похоже, как ни прискорбно мне это заявлять, «читает мысли» по-настоящему. Не знаю, как ей это удается, я никогда не считал открытия Майерса научно доказанными. Но факт налицо: она еще умеет и внушать мысли. Вот как с попугаем.

Я был обескуражен и поражен не тем, что Холмс признал существование чего-то, что выходит за рамки научного мышления, а тем, что он не ответил на мой прямой вопрос. Означало ли это, что мое убеждение, будто между нами не было секретов, оказалось ошибочным?

— Не верится во все эти сверхъестественные штуки, — сказал я. — Мне кажется, вы просто подыгрывали ей.

Встав с кресла, Холмс взял кочергу и стал ворошить угли в камине, потом закрыл его экраном и сел обратно. Я терпеливо ждал ответа.

— Меня она убедила, — признался мой друг. — О наличии у меня талисмана даже вы не знаете. Я и сам о нем забыл давным-давно. Разве я похож на человека, у которого хранится что-то подобное?

— Талисманом может быть что угодно — например, какая-то памятная вещь, подарок близкого человека. В этом смысле, дорогой, вы мало чем отличаетесь от простых смертных, — улыбнулся я.