Проблемный

Глава 3. Так вот, как живут избранники! (Лан)

Спустя несколько часов дороги машина моего нового господина въехала в небольшой посёлок, состоящий преимущественно (насколько видел глаз) из окружённых садами домов в один-три этажа.

Я с любопытством рассматривал (благо, что господин позволил) тянущиеся по обеим сторонам улицы ограды из кирпича, природного камня или ажурных решёток, скрывающиеся за ними красивые строения и уютные уголки парков и садов… После мрачной серости лагерных казарм, плаца и вышек это выглядело просто потрясающе. Я глядел и не мог наглядеться на всё это великолепие и буйство красок. Так вот, значит, как живут избранники…

Господин остановил машину перед коваными воротами в высокой ограде из серого камня с какими-то матовыми белыми шарами по верху (потом выяснилось, что это были светильники), посигналил. Почти тут же створки ворот поползли в стороны, скрываясь в пазах в стене. Машина въехала за ограду, и ворота закрылись за ней.

Я увидел окружённый аккуратными газонами и клумбами красивый двухэтажный дом с разноцветными окнами и черепичной крышей. Кое-где высились ухоженные плодовые деревья и ягодные кусты. На всём, что видел глаз, лежала печать любви и заботы.

С крыльца дома сбежала молодая женщина лет тридцати и радостно замахала рукой. Из небольшого домика недалеко от ворот неторопливо подошёл мужчина чуть постарше. Оба — мои соплеменники, арзаки.

«Слуги», — догадался я, — Рабы, как и я«.»

Слуги дружно поклонились вышедшему из машины господину Ра-Хору.

— Добро пожаловать домой, господин! — прозвучало слитно, в два голоса. И я изумился: их голоса и лица были… живые, чувствующие! И… они приветствовали господина так радостно, словно он был их любимым родственником, а не хозяином!

У меня появилась пища для размышлений. Каковые, впрочем, пришлось отложить до неопределённого времени. Господин открыл дверцу салона автомобиля и жестом приказал мне вылезать.

Глаза слуг с любопытством обратились на меня, и мне стало как-то неуютно. Как примут меня здесь? Что меня ждёт?

— Это Лан — небрежно кивнул в мою сторону господин. — Новый раб. Накормить, дать помыться, переодеть, подыскать посильную работу по дому и где сами сочтёте нужным… В общем, Алита, займись. — женщина поклонилась. — Исан, машина по дороге капризничала, проверь. — теперь уже кланялся мужчина. — Обедать буду в кабинете, через 40 минут можно подавать.

— Да, господин! — два голоса снова слились в один, и слуги проводили поклоном направившегося к дому хозяина.

Когда за ним закрылась дверь, они снова повернулись ко мне.

— Значит, ты — Лан… — проговорил тот, кого назвали Исаном. На меня он произвёл впечатление медлительного, хмуроватого и немногословного человека. — А полностью?

— Л… Ланур…

— Красиво, — кивнул он. — Лита, я в гараж. Обедать приду позже, как управлюсь.

— Можешь не торопиться, — улыбнулась женщина. — Я пока новеньким займусь… Эй-ва, сияющий Сириус, ты чего такой тощий? — обратилась она ко мне так, словно мы всю жизнь были знакомы. — Тебя что, прежние хозяева голодом морили?

В её менвитском и манере разговаривать слышалось что-то непривычное. То ли отзвук, то ли интонация… И это странное восклицание «эй-ва»…

— Лита любит всех кормить, — сообщил мне Исан, высовываясь из окна автомобиля. Наверно собирался отогнать его в гараж. — Точнее — закармливать. Даже господин не может с этим ничего поделать. Ибо его закармливают тоже!

И он засмеялся. Негромко, но как-то… свободно, без напряжения.

Алита погрозила ему снятым с плеча кухонным полотенцем:

— Вот оставлю кое-кого без компота… Пойдём, дорогой, — повернулась она ко мне. — Наслушаться сентенций этого старого ворчуна Санни ты ещё успеешь!

Вслед за ней я прошёл в дом и оказался в просторной, сияющей начищенными кастрюлями и сковородками кухне.

— Плюхайся! — Алита по-свойски кивнула мне на табурет у стола. — Кушать хочешь? Да ты не стесняйся! Кухня — это моё царство, тут можно не ходить на цыпочках…

— Господин в дороге позволил мне поесть… — пробормотал я. Запахи в кухне были просто волшебные, не чета нашему лагерному камбузу!

— Ай-я, небось, в какую-нибудь придорожную забегаловку заворачивали? — Алита упёрла руки в боки и неодобрительно сверкнула слишком живыми для рабыни глазами… Ах да, господин же говорил, что почти не пользуется гипнозом…

— Нет, это были бутерброды… — я подумал и на всякий случай добавил: — Очень вкусные!

Тут я ни разу не покривил душой: то, чем угощал меня в дороге господин, было поистине царской пищей по сравнению с тем, чем нас обычно кормили в столовке лагеря.

Алита расплылась в гордой и довольной улыбке:

— Моя работа! — с тщательно рассчитанной небрежностью заметила она. — Не могу допустить, чтобы наш господин питался в каких-то сомнительных харчевнях!