Проблемный

Впрочем, что я тут разболталась, глупая женщина? — спохватилась она, — Соловья баснями не кормят. Давай-ка, дорогой, мой руки — вон там — сейчас плесну тебе чего-нибудь пожевать, пока обед для господина сервирую. А то ты и правда какой-то заморенный! Откуда ты? Где господин тебя купил?

— В лагере, — коротко ответил я и направился в указанном направлении — в небольшой санузел — мыть руки.

За спиной наступила тишина. Я обернулся. Алита, вдруг резко посерьёзнев, смотрела на меня с пониманием, сочувствием и теплотой, от которых мне почему-то захотелось сбежать куда-нибудь. Ибо внутри словно сжалась мягкая когтистая лапа, а в горле образовался комок.

— Вот оно что… — прошептала женщина. Приблизившись, она… обняла меня мягкими, пахнущими чем-то душистым и вкусным руками, прижала к себе мою голову и погладила волосы. — Ай-я, бедный мальчик…

Ком в горле стал больше и, кажется, оброс шипами. Я вздрогнул и отстранился.

— Пожалуйста, не надо меня жалеть… — каким-то глухим и сдавленным, прямо как и не своим голосом попросил я её, чувствуя, что ещё немного — и не выдержу этой внезапной ласки. Разревусь.

Алита было нахмурилась, но, ещё раз взглянув на меня, кажется, поняла моё состояние. Кивнула.

— Не буду. Прости, пожалуйста, дорогой… — она мягко подтолкнула меня к умывальнику. — Ну, ступай, приводи себя в порядок, потом возвращайся. Кушать будем.

По возвращению на столе меня ждала глубокая тарелка, полная восхитительно пахнущего супа с плавающими на поверхности золотистыми кружочками. Во второй тарелке высилась горка рассыпчатой каши с торчащей из неё поджаристой ногой какой-то домашней птицы. Довершала картину всего этого нереального изобилия большая кружка ягодного компота.

Гм… Если по мнению Алиты это называлось «плеснуть чего-нибудь пожевать»…

— Господин распорядился, чтобы рабы в его доме хорошо кушали, — словно ответила на мой невысказанный вопрос кухарка. — Он сказал, что незачем разводить… эту… как же её… А! Незачем разводить дис-кри-ми-нацию по пищевому принципу и возиться отдельно с едой для одного господина и отдельно — для двух рабов. В общем-то, мы едим то же, что и он… и если ты сейчас не поторопишься — всё остынет, и придётся разогревать! — внезапно сменила она тему и подтолкнула меня к столу. — А мне нельзя отвлекаться — господин любит, чтобы еду подавали вовремя! Давай-давай, дорогой, садись быстрее!

— Алита… — попросил я, послушно берясь за ложку. — Расскажите мне про нашего господина? Хотя бы в двух словах. Какой он?

— В ДВУХ — не могу! — отозвалась разговорчивая кухарка, уже стоящая у плиты и что-то там раскладывающая по тарелкам. — Но попробую. Господин — он… очень требовательный. Но не злой. Во всяком случае, ни на меня, ни на Исана за всё то время, что мы у него служим, он ни разу не накричал.

— А… гипноз?

— Э-э-э, ну разве что по первости… — отмахнулась женщина. — А потом и вовсе перестал. Какой смысл — если рабы не дают повода?

— А вы не даёте?

Алита обернулась и пристально посмотрела на меня большими чёрными глазами.

— И тебе не советую. Наш господин — это… настоящий клад, вот всем бы рабам такого! То, что требователен и суров — это ерунда! Главное — он не злоупотребляет своим положением. Служить ему непросто, но если ты будешь послушен, старателен и расторопен в выполнении своих обязанностей — тебе здесь будет легко. Самое главное — нас здесь не мучают и не унижают, как… в некоторых других местах. И поэтому мы служим ему с радостью и охотой. А не потому, что нам так приказано. Советую тебе подумать над этим и принять к сведению.

— Приму, — кивнул я, приканчивая суп и берясь за второе. — Господин мне уже кое-что сообщил по дороге, так что время для размышлений и выводов у меня было.

— И какие же ты сделал выводы?

— То, что я не хочу быть… проблемой для того, кто дал мне шанс… на жизнь. Я это понял ещё там, в лагере.

Алита понимающе кивнула. Я по её лицу видел, что ей очень хотелось расспросить меня о моей прежней жизни, но она сдерживалась, не желая огорчать меня. Это… согревало. Равно, как и непривычное обращение «дорогой», которое у неё получалось как-то совершенно непринуждённо. Словно она всю жизнь им пользовалась.

— Тебе здесь понравится, — убеждённо сказала она. — Нас, рабов, здесь всего двое — я и Исан. Я, как ты, наверно, уже понял, заведую кухней, ну и общим порядком в доме. Господин в шутку зовёт меня домоправительницей. Исан занимается садом, машиной господина и всеми техническими работами по дому и усадьбе. Тебе придётся помогать и ему, и мне. Сумеешь?

— Я… постараюсь… — смущённо уткнулся я в кружку. — Видите ли, нас в лагере ничему такому не обучали — ни за садами ухаживать, ни по дому работать… В основном, наша работа заключалась в том, чтобы копать, таскать тяжести… Но я обязательно научусь, всему, что потребуется!