Проблемный

Только вы покажите мне, как это делается, хорошо?

— Эй-ва, какой вопрос, дорогой! — Алита всё-таки не удержалась и потрепала меня по волосам. — А чего это ты мне «выкаешь», словно госпоже какой?

— Ну… — я неловко пожал плечами. — Привык…

— Отвыкнешь! — она легко махнула рукой. — Значит, так. Сейчас я отвезу господину обед, а ты пока подожди здесь. Потом подберём тебе другую одежду, — она с неодобрением окинула взглядом мою грубую робу и тяжёлые ботинки — искупаешься… Жить пока будешь во флигеле, с Исаном, но, возможно, господин распорядится отвести тебе угол в доме. Что-то мне говорит, что он сделает тебя своим личным слугой. Не сказать, чтобы господин настолько в этом нуждался, но иногда ему требуется помощник и секретарь. Так что, наверно, он предпочтёт держать тебя поближе к своим покоям.

… Я вздрогнул. Выражение «держать тебя поближе к своим покоям», так небрежно брошенное Алитой, мне не очень понравилось. Возникли неприятные ассоциации с… уже пройденным и, кажется, намертво впечатанным в память. Господские покои… я слишком хорошо знал, что это такое!

— Алита… — осторожно начал я прощупывать почву. — Наш господин… живёт один?

— Один, — отмахнулась «домоправительница», спешно меняя рабочий кухонный фартук на нарядный белоснежный передничек. — Погоди, дорогой, не отвлекай, мне обед подавать!

Составив аппетитно дымящиеся кушанья на изящную маленькую тележку (я таких ранее и не видел, но понял, что это было чем-то вроде подноса в столовой… только двухэтажное и на колёсиках) она подмигнула мне и скрылась за дверью.

Она вернулась спустя примерно четверть часа.

— Эй-ва, да ты и тарелки перемыл? — воскликнула она, меняя передники. — А говорил, что ничего не умеешь!

Я улыбнулся. Её жизнерадостность была для меня, привыкшего к скрытности чувств и молчанию, непривычной, но она заражала!

— Ну так наряды по камбузу — они везде наряды по камбузу.

— И правда! — она подмигнула мне и принялась составлять в мойку использованные тарелки и чашки. — Значит, овощи чистить ты тоже умеешь?

— Умею. Полы подметать и мыть, в общем-то, тоже. По казарме у нас тоже были дежурства.

— Ну тогда и вовсе нет проблем! Мне только останется показать тебе, как вытирать пыль (особенно с книг и мелких предметов) и ухаживать за комнатными цветами. Всё остальное, что не по моей части, покажет и расскажет тебе Исан.

Она с привычной ловкостью перемыла посуду и расставила её на полках. Достала и наполнила едой из кастрюль пару переносных судков. Сняла фартук

— Что-то Санни совсем пропал в этом своём гараже… Наверно решил разобрать машину господина по винтикам, чтобы выяснить, почему она барахлила. За ним такое водится… Пошли-ка дойдём до него, отнесём перекусить. Заодно одежду тебе какую-нибудь подберём. Санни тебя, правда, выше и в плечах шире, но на первое время сгодится. Потом выберемся в магазин, подберём чего-нибудь по размеру.

— В магазин? — я не поверил своим ушам. — Покупать одежду… МНЕ?

— Так господин распорядился. Он даёт деньги на продукты и хозяйственные расходы. Наша одежда и обувь входит в эти расходы. Ну не думаешь же ты, что мы их на грядках выращиваем?

Я так не думал, но всё равно было как-то… дико. Мне никогда в жизни не приходилось ничего покупать. А уж себе — так и подавно. Рабы в лагерях жили на казенный счёт, и вещи им выдавали на складе.

— Тебе тут многое непривычно, правда? — понимающе покивала Алита. — Ничего, освоишься.

Мы вышли во двор, и я остановился, поражённый и восхищённый. Наступил вечер, и в саду, а также на ограде зажглись неяркие уличные светильники, наполняя пространство вокруг дома мягким уютным светом. Откуда-то слышалось журчание и плеск, в кустах мелодично свиристело какое-то насекомое.

— Как… красиво… — заворожено прошептал я. В груди защемило, когда я подумал о моих бывших товарищах по лагерю. Они ведь были заперты там, в этой… тюрьме? Да, пожалуй. Тюрьме. И им недоступны были чудесные зрелища вроде того, что сейчас открылось передо мной. Да и я мог всю жизнь прожить и не увидеть всей этой красоты, если бы не… Если бы не господин Ра-Хор.

Чувство огромной благодарности заполнило меня и спазмом перехватило дыхание. Если бы сейчас господину вздумалось выйти в сад — точно бросился бы перед ним на колени и благодарил бы его настолько истово и горячо, насколько хватало слов… Избранники… Как величественны и недоступны они в этой роскоши, которой окружают себя, и как жалки и ничтожны мы, взирающие на них снизу вверх. Нет, никогда пыли под ногами не сравниться с сияющими в вышине звёздами, но… пыль иногда может робко и смиренно смотреть на них и восхищаться…

На плечо легла рука, и я словно вынырнул из своих размышлений.

— Красиво, — согласилась со мной Алита. — Мы тебе потом покажем здесь всё — и дом, и сад. А пока что не будем терять время.