Проблемный

Тебе ведь ещё помыться с дороги надо. А господин распорядился привести тебя к нему, как только закончим.

— Ох! — вырвалось у меня. — Тогда пойдём скорее!

Сердить господина не хотелось.

Мы пришли в гараж, где я увидел уже знакомый мне автомобиль. Исан стоял над раскрытым капотом и задумчиво качал головой.

— Ты уже её собрал обратно? — пошутила Алита, входя.

— Я её даже и разбирать не думал! — буркнул мастер на все руки. — Ежу понятно, что с ней всё в порядке, но раз господин говорит, что капризничала…

Тут его взгляд остановился на мне. Исан слегка оживился.

— О! Вот, кто мне сейчас всё объяснит! Лан, что там у вас стряслось по дороге?

Я пожал плечами.

— По дороге — ничего. Доехали нормально, мотор даже не чихнул… Вот только когда мы уезжали… Насколько я смог понять из всего сказанного, машина вдруг заглохла недалеко от… того места, где господин потом купил меня. И — ни туда, ни сюда. Местные техники, что пытались найти поломку, тоже сказали, что всё в порядке и никаких поломок нет. Но машина отказывалась заводиться, как её ни пытались привести в чувство. А потом вдруг сама завелась, стоило только господину приблизиться к ней. Он ещё сказал, что это какая-то мистика. В общем, вот.

— Мистика, говоришь… Гм… — Исан потянулся почесать макушку. Алита тут же шлёпнула его по руке:

— Опять волосы полдня от масла отмывать будешь, чучело! Сколько раз говорить! Кстати, о птичках! Оторвись-ка на время. Надо Лану чего-нибудь подобрать переодеться. Господин приказал привести его потом, как мы закончим, так что у нас времени не так уж и много.

— Сделаем, — деловито кивнул техник, садовник и прочее. Окинул меня взглядом. — Ну, пошли, что ли.

Спустя некоторое время я, чистый и переодетый в слегка мешковатую для меня одежду Исана, предстал перед нашим господином.

Алита провела меня по дому и остановилась перед массивной дверью из тёмного, матово мерцающего дерева. Постучалась.

— Да? — глухо раздалось оттуда. Алита приоткрыла дверь.

— Господин, вы хотели видеть Лана.

— Пусть войдёт. Ты жди.

— Да, господин!

Домоправительница отступила и сделала мне знак: иди, мол.

Комната, в которую меня привели, оказалась кабинетом. Я с тайным восторгом огляделся, отмечая красивую мебель, драпировки на окне, картины на стенах, обилие книг на полках… Всё это ласкало привыкший к скудости впечатлений глаз и восхищало.

Господин сидел за массивным — как и вся остальная мебель — письменным столом и изучающе рассматривал меня. Я спохватился и хотел было привычно опуститься на колени, но его резкий голос остановил меня.

— Нет!

Я вздрогнул.

— Господин?

— Твоя покорность мне видна и приятна и без этой… физзарядки. Так что впредь ограничимся обычным поклоном.

— Слушаюсь, мой господин! — я не замедлил показать, что всё понял и поклонился.

— Хорошо, — кивнул он. — Алита уже определила круг твоих обязанностей?

— В общих чертах, мой господин. Помогать ей и Исану в доме, в саду и везде, где понадобятся мои руки. Я… пока мало что умею, господин, но обязательно научусь всему, что от меня потребуется!

Господин кивнул, не отрывая от меня пристального взгляда. Словно хотел рассмотреть свою покупку подробнее.

Стало неуютно. А вдруг от меня потребуется не только помощь по хозяйству?

— Завтра поедешь со мной, — вдруг сообщил господин Ра-Хор. — Хочу показать тебя врачу.

Я изумлённо вскинул на него взгляд и тут же, спохватившись, потупился. Врачу? Зачем? Разве в лагере ему не отдали папку с моим личным делом? Там, вроде, всё должно быть. И… зачем тогда он меня купил — если решил провести стандартную процедуру осмотра своего приобретения задним числом?

— Догадываюсь, о чём ты думаешь! — хмыкнул мой господин. — Но если бы тебя осматривал ваш лагерный врач, то он мог бы не сообщить мне какие-нибудь важные сведения про тебя. Либо по незнанию, либо умышленно. Так что я намерен показать тебя независимому специалисту.

Я немного успокоился. Надеюсь, для господина не станет сюрпризом моя обширная коллекция переломов, сотрясений и прочих памяток об арене… Интересно, знает ли он о том, что я — бойцовый раб? Набравшись храбрости (или наглости?), я всё-таки решил спросить его об этом.

— Знаю, — ответил он. — И то, что ты — весь ломаный и переломанный — представь себе, тоже. Но меня интересуют не твои давно сросшиеся переломы, а возможные внутренние повреждения, о которых мне в лагере могли не сказать, а в твоём личном деле — не записать.

— Почему же вы тогда купили меня? — вдруг брякнул я и страшно перепугался, осознав свою дерзость.

Но почему-то господин не разгневался. Он как-то задумчиво посмотрел на меня и, помолчав, сообщил:

— Я вообще не собирался покупать раба в лагере.