Фандом: Изумрудный город. Первые годы власти менвитов над арзаками. Начало истории одного из рабов-арзаков из экипажа звездолёта «Диавона». Менвит Ра-Хор покупает в рабоче-накопительном лагере для рабов молодого арзака по имени Ланур. Как сложится жизнь Волчонка (лагерная кличка Ланура) на новом месте и у нового господина?
Добавить в моё избранное
147 мин, 18 сек 17075
Мне было хорошо в том сне.
С тех пор участок сада, где росли глицинии, стал моим любимым местом. Время от времени я приходил к ним, гладил шершавые стволы, поднимал ладонями тяжкие грозди соцветий, зарывался в них лицом, осторожно пропускал сквозь пальцы,… Иногда даже тихонько разговаривал с ними… Ну да. Разговаривал. Когда рядом никого не было. Вы, наверно, будете крутить пальцем у виска и смеяться, но мне почему-то казалось, что глицинии всё слышат и понимают и вот-вот сами заговорят со мной. Странное это было ощущение. Но они меня и правда успокаивали.
Исан однажды застал меня в один из таких моментов, когда я тайком обнимался с одной из лиан. Я страшно смутился, думал, что он станет надо мной подшучивать, но он только понимающе ухмыльнулся.
— Их кора ядовита, — счёл нужным уведомить он. — Аккуратнее!
А на следующий день стал учить меня, как правильно ухаживать за этим прихотливым растением. Он, как оказалось, тоже любил глицинии.
Вообще, с самых первых дней моего пребывания в доме господина Ра-Хора мне пришлось очень много и активно учиться. Порой даже присесть некогда было, и к вечеру я падал на свою койку, как подстреленный. Но столь напряжённый график меня ничуть не огорчал. Наоборот — я радовался, как щенок, впервые вылезший из вольера: столько новых впечатлений, столько новых знаний! Несколько лет, проведённых в лагере, по этой части даже рядом не лежали с несколькими же неделями в доме у моего господина!
Постепенно я начал осознавать, что годен не только на то, чтобы рыть канавы, таскать кирпичи и разбивать носы на арене. Я чувствовал, что способен на большее!
Месяца так через два-три я уже настолько освоился на новом месте, что начал передвигаться по дому и усадьбе, как нормальный человек, а не как фамильное привидение. Руки обрели ловкость, и Исан уже несколько раз доверял мне стричь газон или делать какие-то несложные технические работы. Алита же, у которой я параллельно проходил интенсивный курс домоводства, улыбалась и всё поговаривала, что если я и дальше буду таким же старательным учеником, то, может быть, она подумает насчёт того, чтобы начать учить меня готовить какие-то несложные блюда.
— Кажется, Литти, мы с тобой решили сделать из парня идеального работника! — хмыкал Исан.
На что я отвечал, что буду очень даже не против такого расклада. Идеального там, или нет — но учиться мне нравилось и хотелось. Я впитывал полученные от моих наставников знания и умения жадно, как песок — дождевую воду, но мне всё казалось, что этого мало. Хотелось уметь и знать больше, больше. Я готов был пахать без отдыха, лишь бы поскорее заполнить ту пустоту, что до сих пор ощущалась в моём мировоззрении. Всё-таки многолетнее пребывание в ограниченном во всех смыслах пространстве нешуточно отразилось на мне!
— Мало мне Санни, который сутками пропадает на грядках, в гараже или мастерской, так теперь ещё и за тобой приходится с тарелкой бегать! — причитала Алита, отлавливая меня где-нибудь возле ягодных кустов, где я расставлял вертушки от птиц. — То, что ты так усердно работаешь — это замечательно, но если ты при этом не будешь ещё и кушать, то однажды протянешь ноги! Марш обедать, а не то рассержусь!
Я хохотал и, уворачиваясь от её воспитательного полотенца, послушно рысил на кухню. Сердиться Алита не умела, кажется, вообще, но даже просто огорчать её не хотелось. И вовсе не из-за её своеобразной «кухонной педагогики». Подумаешь — огрести по хребту полотенцем! Это же не плетью и, тем более, не дубинкой! И тем более — не со зла!
Я совсем забыл сказать, что здесь, точнее — рядом с посёлком, где жил господин Ра-Хор, было… море! Точнее — посёлок стоял на его берегу!
Я, когда увидел эту невероятнейшую синюю ширь без конца и края, помнится, впал в ступор наподобие того, что охватил меня по выходу из ворот лагеря. Вытаращился, как дурак на ярмарку, и смотрел, смотрел… Вообще-то, поначалу я даже не понял, что это такое.
— Это же море! — засмеялась Алита в ответ на мой недоумённый и (чего греха таить!) слегка испуганный вопрос. — Ты что, никогда не видел моря?
В тот день она по поручению господина повела меня в магазин для рабов, приобретать одежду. Ну и заодно — показать посёлок, где мне отныне предстояло жить. И вот, когда мы свернули в одну из бесчисленных тихих улочек, передо мной открылось… раскинулось…
— Море? — как-то тупо переспросил я тогда. — Нет, никогда… Только слышал…
Естественно, что никогда — лагерь находился в довольно унылой пустынно-гористой местности! В его окрестностях даже речки не было, и единственная вода, что мы там видели, текла из крана или — очень редко — с неба в виде дождя!
А тут — ТАКОЕ!
— Алита… — сглотнув, сипло проговорил я. — А можно мы… к нему подойдём?
— Всё можно, дорогой! — наша «домоправительница» потрепала меня по щеке, как маленького. — Вот только закончим все магазинные дела!
С тех пор участок сада, где росли глицинии, стал моим любимым местом. Время от времени я приходил к ним, гладил шершавые стволы, поднимал ладонями тяжкие грозди соцветий, зарывался в них лицом, осторожно пропускал сквозь пальцы,… Иногда даже тихонько разговаривал с ними… Ну да. Разговаривал. Когда рядом никого не было. Вы, наверно, будете крутить пальцем у виска и смеяться, но мне почему-то казалось, что глицинии всё слышат и понимают и вот-вот сами заговорят со мной. Странное это было ощущение. Но они меня и правда успокаивали.
Исан однажды застал меня в один из таких моментов, когда я тайком обнимался с одной из лиан. Я страшно смутился, думал, что он станет надо мной подшучивать, но он только понимающе ухмыльнулся.
— Их кора ядовита, — счёл нужным уведомить он. — Аккуратнее!
А на следующий день стал учить меня, как правильно ухаживать за этим прихотливым растением. Он, как оказалось, тоже любил глицинии.
Вообще, с самых первых дней моего пребывания в доме господина Ра-Хора мне пришлось очень много и активно учиться. Порой даже присесть некогда было, и к вечеру я падал на свою койку, как подстреленный. Но столь напряжённый график меня ничуть не огорчал. Наоборот — я радовался, как щенок, впервые вылезший из вольера: столько новых впечатлений, столько новых знаний! Несколько лет, проведённых в лагере, по этой части даже рядом не лежали с несколькими же неделями в доме у моего господина!
Постепенно я начал осознавать, что годен не только на то, чтобы рыть канавы, таскать кирпичи и разбивать носы на арене. Я чувствовал, что способен на большее!
Месяца так через два-три я уже настолько освоился на новом месте, что начал передвигаться по дому и усадьбе, как нормальный человек, а не как фамильное привидение. Руки обрели ловкость, и Исан уже несколько раз доверял мне стричь газон или делать какие-то несложные технические работы. Алита же, у которой я параллельно проходил интенсивный курс домоводства, улыбалась и всё поговаривала, что если я и дальше буду таким же старательным учеником, то, может быть, она подумает насчёт того, чтобы начать учить меня готовить какие-то несложные блюда.
— Кажется, Литти, мы с тобой решили сделать из парня идеального работника! — хмыкал Исан.
На что я отвечал, что буду очень даже не против такого расклада. Идеального там, или нет — но учиться мне нравилось и хотелось. Я впитывал полученные от моих наставников знания и умения жадно, как песок — дождевую воду, но мне всё казалось, что этого мало. Хотелось уметь и знать больше, больше. Я готов был пахать без отдыха, лишь бы поскорее заполнить ту пустоту, что до сих пор ощущалась в моём мировоззрении. Всё-таки многолетнее пребывание в ограниченном во всех смыслах пространстве нешуточно отразилось на мне!
— Мало мне Санни, который сутками пропадает на грядках, в гараже или мастерской, так теперь ещё и за тобой приходится с тарелкой бегать! — причитала Алита, отлавливая меня где-нибудь возле ягодных кустов, где я расставлял вертушки от птиц. — То, что ты так усердно работаешь — это замечательно, но если ты при этом не будешь ещё и кушать, то однажды протянешь ноги! Марш обедать, а не то рассержусь!
Я хохотал и, уворачиваясь от её воспитательного полотенца, послушно рысил на кухню. Сердиться Алита не умела, кажется, вообще, но даже просто огорчать её не хотелось. И вовсе не из-за её своеобразной «кухонной педагогики». Подумаешь — огрести по хребту полотенцем! Это же не плетью и, тем более, не дубинкой! И тем более — не со зла!
Я совсем забыл сказать, что здесь, точнее — рядом с посёлком, где жил господин Ра-Хор, было… море! Точнее — посёлок стоял на его берегу!
Я, когда увидел эту невероятнейшую синюю ширь без конца и края, помнится, впал в ступор наподобие того, что охватил меня по выходу из ворот лагеря. Вытаращился, как дурак на ярмарку, и смотрел, смотрел… Вообще-то, поначалу я даже не понял, что это такое.
— Это же море! — засмеялась Алита в ответ на мой недоумённый и (чего греха таить!) слегка испуганный вопрос. — Ты что, никогда не видел моря?
В тот день она по поручению господина повела меня в магазин для рабов, приобретать одежду. Ну и заодно — показать посёлок, где мне отныне предстояло жить. И вот, когда мы свернули в одну из бесчисленных тихих улочек, передо мной открылось… раскинулось…
— Море? — как-то тупо переспросил я тогда. — Нет, никогда… Только слышал…
Естественно, что никогда — лагерь находился в довольно унылой пустынно-гористой местности! В его окрестностях даже речки не было, и единственная вода, что мы там видели, текла из крана или — очень редко — с неба в виде дождя!
А тут — ТАКОЕ!
— Алита… — сглотнув, сипло проговорил я. — А можно мы… к нему подойдём?
— Всё можно, дорогой! — наша «домоправительница» потрепала меня по щеке, как маленького. — Вот только закончим все магазинные дела!
Страница 22 из 41
