Проблемный

Наверно, я бы упал — если б конвоиры по-прежнему не держали меня за вывернутые руки. Но ощущение и правда было не слабое. Словно на арене пропустил прямой в голову. Ф-ф-ф-р-р-р-р… Так… отдышаться… успокоиться… Раз… два… три… четыре… пять…

— Вы что, серьёзно хотите его купить?

… Он что — серьёзно хочет меня купить?!

— Более чем. Так сколько?

— Э-э… давайте пройдём в мой кабинет, уважаемый Ра-Хор. Там всё и обсудим.

— Извольте.

… Ра-Хор… Вот, значит, как его зовут…

Пока комендант и господин Ра-Хор решают мою судьбу — сижу в нашей казарме. Меня отвели туда, чтобы не мешался под ногами, а сидел и спокойно ждал своей участи.

Да сейчас вам! Спокойно! Какое там «спокойно» — если моя жизнь в очередной раз брошена на весы, и двое небожителей решают, кому из них она достанется?

Во всём теле — нервный колотун, я даже про голод забыл: а ну как комендант уговорит господина отказаться от покупки? И тот уедет, а я останусь здесь… и что мне после этого делать? Опять всё начнётся по новой — бесконечные окрики, насмешки, издевательства, побои, арена… Шо-Нор с его обещанием… Хит-Та и ему подобные… бррр, вот уж кого лучше не вспоминать — так это Хит-Та! Лунное Небо, мерзко-то как!

… Хоть в петлю лезь. Давно бы уже так сделал — на радость некоторым, не понимаю, что меня до сих пор держит?

— О! Кого я вижу, наш красавчик Нури! — вдруг прерывает мои размышления громкий голос от дверей. — А я-то думал, тебя уже увезли отсюда!

Телиш. Крепкий, ловкий и… скотина та ещё. Ещё один мой соперник по арене, кстати. Сколько раз мы с ним схлёстывались в яростной схватке, подзуживаемые развлекающимися охранниками… Это они себе такое развлечение завели — стравливать рабов между собой на арене. Чуть ли не у каждого — свой фаворит, на которого можно делать ставки… и не приведи Лунное Небо если ты проиграешь поединок! Убить не убьют — комендант, хоть и смотрит сквозь пальцы на дикие развлечения своих подчинённых, но изводить нацело ценные ресурсы запрещает строго-настрого. Но можно подумать, нам — аренным рабам — от этого легче! Лишившийся своего выигрыша здоровяк-охранник — это страшно. Очень страшно. И больно. Очень.

Телиш не из нашего блока казармы, и это хорошо. Иначе бы мы с ним и тут постоянно грызлись. Я-то против него ничего не имею, но ему вечно от меня что-то надо. Всё время цепляется, зубоскалит, норовит задеть побольнее… Приходится как-то отвечать. Иногда жёстко. Обычно парни успевают растащить нас ещё до того, как прибежит надсмотрщик и пустит в ход сперва дубинку, потом — гипноз. Но иногда всё же влетаем по полной.

— Значит, тебя снова не купили? — он останавливается напротив меня на недосягаемом расстоянии. — Ай-я-яй! Какая жалость!

Лунное Небо, вот чего он припёрся? Лишний раз отравить мне душу своей злобой? Это да, это он любит. И прекрасно знает, что я этого не люблю. И отвечаю соответственно.

… Зубы у него, что ли, лишние? У меня — точно нет, и так уже несколько искусственных; о некоторых фаворитах их покровители иногда даже немножко заботятся. Но если мне придётся драться за то, чтобы отстоять своё право… уппс, какое право, я же раб! — свой шанс выйти отсюда…

… Стоп! Ну, положим, разворотим мы в наших лучших традициях один другому полморды, и что? Увидит это господин Ра-Хор и, ещё чего доброго, отзовёт сделку. Зачем ему раб с разбитым носом, выбитыми зубами и «фонарями» на оба глаза? Про меня ему и так уже сказали — «проблемный». И это только на плацу — один раз, а сколько ещё там, в комендантской? Раз сто, наверно, не меньше! Так что хрен тебе, Нури, а не драться! Вот только попробуй!

— Телиш… — говорю спокойно, медленно. Ибо сейчас я — товар, и мне надо сберечь свой товарный вид во что бы то ни стало. — Я пока и сам не знаю, купили меня или нет. Господин комендант пригласил своего гостя к себе, наверное, они там сейчас обсуждают сделку.

Он немного офигевает — впервые я отвечаю на его колкости настолько мирно. Но тут же снова идёт в атаку.

— И ты думаешь, что тебя всё-таки купят? Да кому ты нужен-то, проблемный?!

Молча пожимаю плечами. Я не хочу драки. Я — товар.

— Телиш… от того, что ты тут говоришь, всё равно ничего не зависит. Господа сами решат, что со мной сделать. Нас с тобой это не касается.

— Скажите, какие мы стали добренькие, рассудительные и послушные! — кривится он и придвигается ближе. — Просто пай-мальчик! Что, так и хочется побыстрее свалить отсюда?

— Хочется. — киваю. — А тебе бы не хотелось?

— Да ты… ты… — шипит он, и я вдруг понимаю: он… завидует! Отчаянно завидует выпавшему мне шансу и столь же отчаянно мечтает оказаться на моём месте.

Это открытие настолько поражает меня, что я пропускаю момент, когда Телиш оказывается совсем рядом. Однако, выработанные годами рефлексы не подводят — я успеваю перехватить занесённую для удара руку.