Фандом: Гарри Поттер. О пользе подглядывания.
Добавить в моё избранное
13 мин, 37 сек 4237
Послышался шум энергично захлопнутой двери, и мысли его плавно перетекли от созерцания местности к мероприятию, в этой местности проходящему. Точнее, к одной конкретной участнице мероприятия. Он слыхал (кажется, опять постарался Блейз, которого вообще можно было рекомендовать в качестве справочной, когда речь заходила о личной жизни обитателей магического мира), что Грейнджер, слухи о помолвке которой в первые месяцы после войны мусолили все, кому не лень, рассталась с Уизли. Расставание вышло горячим, по мнению Блейза, ничуть не хуже итальянских. С публичными пощечинами, полосканием грязного белья на людях и прочими атрибутами.
— В основном старался Уизли, — поспешил уточнить Блейз, видя неверие в глазах Драко, — а также его мамаша и сестрица.
Значит, его бывшая однокурсница тоже свободна.
Драко отхлебнул слишком большой глоток, закашлялся и затряс головой, вспоминая разрыв собственной помолвки. В их случае, хвала Мерлину, обошлось без пощечин и скандалов на людях, они с Асторией даже совместно отнесли объявление в Пророк и попозировали напоследок алчным до новостей репортерам. Дружелюбие даже не пришлось изображать: они расстались вполне довольные этим решением и друг другом. Он опустошил кружку и почувствовал, что ирландское пиво такое же хитрое, как и жители соседнего с Британией острова. Пришлось отказаться от запланированной вечерней прогулки и ложиться спать, чтобы к следующему утру быть бодрым и внушающим уважение.
Неприятности начались, можно сказать, с порога. На начало конференции он опоздал, потому как при пробуждении обнаружил, что ванная комната оборудована только огромным корытом, в которое даже не удосужились налить воды. Мыло также не вызывало доверия, а крохотный размер и жесткость одного-единственного полотенца, сиротливо висящего на вбитом в дверь крюке, заставили Драко поежиться. Он долго прикидывал, как же выкрутиться: чиститься заклинаниями или бежать к реке, в итоге в зал конференций вошел хмурый, дерганый и как раз к середине доклада Грейнджер.
Во время обеденного перерыва она, сверкая глазами, подошла к нему, и Драко подумал, что не стоило так стараться с собственным докладом — красиво отшлифованная и изящно преподнесенная информация не спасет его от гнева.
— Малфой, я понимаю, что для тебя это все кажется незначительным, но ты просто не понимаешь, какие перспективы… — начала было она, но Драко, отступив на шаг, поднял руки в предупреждающем жесте.
— Я извиняюсь, — слова дались с трудом. Непривычное это дело — извиняться, да еще перед Грейнджер, обрывки выступления которой он оценил по достоинству. Еще в школе он с трудом заставлял себя испытывать насаждаемое семьей презрение к этой ведьме: больно умная. И с каждым годом ее ум и его уважение только росли. Он пытался злить ее, чтобы увидеть, как в гневе искажается лицо Грейнджер, и запомнить ее черты именно такими, но выходило плохо.
Драко тряхнул головой и продолжил:
— Не стану винить условия проживания, понимаю, что это, наверное, лучшее, что они могли предоставить, но…
— А что не так? — она, кажется, была искренне удивлена.
— Ванная, — проворчал Драко и хмыкнул, представив, как с полотенцем в руке направляется к речке, а потом так же быстро идет обратно.
И толку было бы от такого умывания? Оказалось, что он произнес это вслух. За спиной послышалось шипение, и перед ними с Гермионой выскочило юркое создание неопределенного возраста. Лицо ведьмы было конопатым, жесткие волосы — рыжими, и сама она была похожа на маленькую, но воинственную курицу. Сходство усилилось, стоило ей заговорить, потому как голос сильно напоминал кудахтанье:
— Вы, твердолобые британцы, вообще не умеете понимать природу! Мыться он в реке надумал, ишь чего! Осквернитель, тьфу! Грязь свою англицкую не в наших водах оставлять будешь, глиста блондинистая!
Драко только беспомощно моргал, чувствуя себя без вины пострадавшим.
«Осквернитель? Ну да, если деревья облюбовали дриады, то наверняка в речке весело плещутся наяды. Понятно, что им запах мыла не придется по душе, не говоря уже обо всем остальном. Но разве об этом нельзя сказать более вежливо? — он начал краснеть от злости. — Откуда мне было»…
— Извините, но ваше поведение на международной конференции неприемлемо! — как сквозь вату услышал он голос Грейнджер. Та распекала обругавшую его местную, не жалея силы голоса. — Драко никак не мог знать, кто у вас тут водится, и…
— Водится? Как вши или кто похуже? — кудахтанье перешло в диапазон, близкий к ультразвуку. — Ну я вам…
И она сбежала прочь, подметая пол длинной цветастой юбкой и бряцая многочисленными браслетами на худых запястьях.
— Сегодня же сварю… бабушка оставила рецепт… — еще донеслось до парочки британцев, только что нарвавшихся на международный скандал деревенского масштаба.
Драко с Гермионой переглянулись.
— Спасибо, — он улыбнулся.
— В основном старался Уизли, — поспешил уточнить Блейз, видя неверие в глазах Драко, — а также его мамаша и сестрица.
Значит, его бывшая однокурсница тоже свободна.
Драко отхлебнул слишком большой глоток, закашлялся и затряс головой, вспоминая разрыв собственной помолвки. В их случае, хвала Мерлину, обошлось без пощечин и скандалов на людях, они с Асторией даже совместно отнесли объявление в Пророк и попозировали напоследок алчным до новостей репортерам. Дружелюбие даже не пришлось изображать: они расстались вполне довольные этим решением и друг другом. Он опустошил кружку и почувствовал, что ирландское пиво такое же хитрое, как и жители соседнего с Британией острова. Пришлось отказаться от запланированной вечерней прогулки и ложиться спать, чтобы к следующему утру быть бодрым и внушающим уважение.
Неприятности начались, можно сказать, с порога. На начало конференции он опоздал, потому как при пробуждении обнаружил, что ванная комната оборудована только огромным корытом, в которое даже не удосужились налить воды. Мыло также не вызывало доверия, а крохотный размер и жесткость одного-единственного полотенца, сиротливо висящего на вбитом в дверь крюке, заставили Драко поежиться. Он долго прикидывал, как же выкрутиться: чиститься заклинаниями или бежать к реке, в итоге в зал конференций вошел хмурый, дерганый и как раз к середине доклада Грейнджер.
Во время обеденного перерыва она, сверкая глазами, подошла к нему, и Драко подумал, что не стоило так стараться с собственным докладом — красиво отшлифованная и изящно преподнесенная информация не спасет его от гнева.
— Малфой, я понимаю, что для тебя это все кажется незначительным, но ты просто не понимаешь, какие перспективы… — начала было она, но Драко, отступив на шаг, поднял руки в предупреждающем жесте.
— Я извиняюсь, — слова дались с трудом. Непривычное это дело — извиняться, да еще перед Грейнджер, обрывки выступления которой он оценил по достоинству. Еще в школе он с трудом заставлял себя испытывать насаждаемое семьей презрение к этой ведьме: больно умная. И с каждым годом ее ум и его уважение только росли. Он пытался злить ее, чтобы увидеть, как в гневе искажается лицо Грейнджер, и запомнить ее черты именно такими, но выходило плохо.
Драко тряхнул головой и продолжил:
— Не стану винить условия проживания, понимаю, что это, наверное, лучшее, что они могли предоставить, но…
— А что не так? — она, кажется, была искренне удивлена.
— Ванная, — проворчал Драко и хмыкнул, представив, как с полотенцем в руке направляется к речке, а потом так же быстро идет обратно.
И толку было бы от такого умывания? Оказалось, что он произнес это вслух. За спиной послышалось шипение, и перед ними с Гермионой выскочило юркое создание неопределенного возраста. Лицо ведьмы было конопатым, жесткие волосы — рыжими, и сама она была похожа на маленькую, но воинственную курицу. Сходство усилилось, стоило ей заговорить, потому как голос сильно напоминал кудахтанье:
— Вы, твердолобые британцы, вообще не умеете понимать природу! Мыться он в реке надумал, ишь чего! Осквернитель, тьфу! Грязь свою англицкую не в наших водах оставлять будешь, глиста блондинистая!
Драко только беспомощно моргал, чувствуя себя без вины пострадавшим.
«Осквернитель? Ну да, если деревья облюбовали дриады, то наверняка в речке весело плещутся наяды. Понятно, что им запах мыла не придется по душе, не говоря уже обо всем остальном. Но разве об этом нельзя сказать более вежливо? — он начал краснеть от злости. — Откуда мне было»…
— Извините, но ваше поведение на международной конференции неприемлемо! — как сквозь вату услышал он голос Грейнджер. Та распекала обругавшую его местную, не жалея силы голоса. — Драко никак не мог знать, кто у вас тут водится, и…
— Водится? Как вши или кто похуже? — кудахтанье перешло в диапазон, близкий к ультразвуку. — Ну я вам…
И она сбежала прочь, подметая пол длинной цветастой юбкой и бряцая многочисленными браслетами на худых запястьях.
— Сегодня же сварю… бабушка оставила рецепт… — еще донеслось до парочки британцев, только что нарвавшихся на международный скандал деревенского масштаба.
Драко с Гермионой переглянулись.
— Спасибо, — он улыбнулся.
Страница 2 из 4
