Фандом: Гарри Поттер. О пользе подглядывания.
Добавить в моё избранное
13 мин, 37 сек 4241
Она махнула рукой, а потом любезно приняла предложенный им локоть: закуски на кофейном столике выглядели достаточно соблазнительно, а склоки всегда вызывали у нее приступы аппетита.
На следующее утро его разбудило пение петуха. В мыслях пожелав птице поскорее оказаться в супе, он повернулся на другой бок и силился заснуть вновь, поскольку начало конференции было назначено на цивилизованное время, а не в несусветную рань.
Однако петух успел сделать свое черное дело — сна не осталось ни в одном глазу, и Драко, позевывая, побрел к окну. Лес со спрятанной за ним лентой Дрипси казался все более привлекательным, и Драко решился на прогулку перед завтраком.
Воздух был чист и свеж, от быстрой ходьбы в теле постепенно начинала чувствоваться знакомая со времен занятий квиддичем приятная усталость, и Драко даже тихонечко начал насвистывать себе под нос нехитрую мелодию. Привычку свистеть в моменты наслаждения или приятных сюрпризов из него не смогла вывести даже Нарцисса, несмотря на все ее старания.
Лес оказался неширокой полосой лиственных деревьев, закрывающих собой реку. Драко решил пройти к ней и (если ему повезет, и он никого не встретит) может, даже искупаться. Он надеялся, что наяды не будут сердиться, если он перед упомянутой процедурой преподнесет принятую в подобных случаях плату. Он подтянулся, подобрался и проскочил между стволами, среди которых почти все были одарены дриадами и светились еще ярче своих собратьев, растущих в деревушке.
Деревья любезно расступились, пропуская его к воде, плеск которой он услышал издалека, но тут темп его шагов резко сошел на нет. Его взору открылся изгиб реки Дрипси, на противоположном берегу виднелось сооружение с острой крышей и уже знакомым странноватым витражом, а посередине речки совершенно голая Гермиона. Она игралась со своими волосами, а потом выпустила их из рук и просто стояла, переминаясь с ноги на ногу и задумчиво поглаживая живот, позволяя воде ластиться к телу. Изредка руки опускались и ниже, а дыхание Драко учащалось в такт ее движениям. Он понимал, что надо уходить, что неприлично так глазеть на… Мерлин, на столь будоражащую картину. Разум кричал, что нехорошо пользоваться фактом слепоты и глухоты Гермионы, слишком увлеченной нахождением в ласковой воде, но все увещевания, обращенные к собственной совести, в данной ситуации оказались бесполезны.
Да, было заметно, что она не видит ничего вокруг себя. Вдруг Гермиона запела, и по спине Драко побежали мурашки. Она пела низким, не похожим на свой, голосом, язык он опознал как ирландский, но не смог разобрать в этом наречии ни слова. Волосы Гермионы вытягивались на глазах, темнели и закручивались в спирали, колыхаясь, словно под порывами ветра, которые почему-то не достигали Драко. Он начал сомневаться, существует ли этот ветер на самом деле, или творящееся с волосами — составная часть остальных странностей?
Пение резко оборвалось. Зажмурившись из-за слепящих лучей солнца, Гермиона выбралась на влажную от утренней росы траву. Откинув голову, пробежала несколько шагов, поскользнулась и со звонким шлепком рухнула в зеленые прохладные объятия. Белое гладкое тело смирно лежало в зеленой траве, а Гермиона хрипло, прерывисто смеялась. Чувство тревоги в груди Драко усилилось. Гермиона застыла, смех стих, а через несколько мгновений сменился визжанием. Потом она стала извиваться, кусать губы и вырывать клочья травы вместе с комьями земли. Ее кожа приняла синеватый оттенок, а глаза начали закатываться.
Драко подскочил к ней со всей возможной скоростью. Первой мыслью было, что ее укусила змея, но он (вернее, его амулет) не пропустил бы приближение подобного рода опасности. Приглядевшись к лицу и телу голой, но на данной момент совершенно не соблазнительной Гермионы, он выдохнул с облегчением.
«Магическая пляска Святого Витта, как я сразу не догадался! Интересно, кому Гермиона насолила настолько сильно?»
Накладывание соответствующего проклятья — дело муторное, поэтому основательно выматывающее. Причем тут нельзя обойтись купленными зельями, приходится также собственноручно варить все необходимые составы.
«Сегодня же сварю»… — память услужливо подкинула сварливый голос.
Раздумывать над возможностями деревенской колдуньи было некогда.
Следовало неотлагательно заняться спасением той, что защищала его вчера и, видимо, поплатилась за это. Да и он сам… вспомнилось и пение невесть откуда взявшегося петуха, и тропка к реке, как будто нарочно замедляющая его шаг, чтобы он пришел именно в тот момент, когда Гермионе станет плохо.
Он опустился на колени рядом с ней. Кожа уже была не только синеватой, но и вся в пупырышках, как у жабы. Драко поспешно вытащил из кармана палочку. Взмах, другой… тщетно! Что же это такое? Он был уверен, что все делает правильно. Еще несколько минут усилий с тем же результатом, и на лбу Драко начала проступать испарина.
На следующее утро его разбудило пение петуха. В мыслях пожелав птице поскорее оказаться в супе, он повернулся на другой бок и силился заснуть вновь, поскольку начало конференции было назначено на цивилизованное время, а не в несусветную рань.
Однако петух успел сделать свое черное дело — сна не осталось ни в одном глазу, и Драко, позевывая, побрел к окну. Лес со спрятанной за ним лентой Дрипси казался все более привлекательным, и Драко решился на прогулку перед завтраком.
Воздух был чист и свеж, от быстрой ходьбы в теле постепенно начинала чувствоваться знакомая со времен занятий квиддичем приятная усталость, и Драко даже тихонечко начал насвистывать себе под нос нехитрую мелодию. Привычку свистеть в моменты наслаждения или приятных сюрпризов из него не смогла вывести даже Нарцисса, несмотря на все ее старания.
Лес оказался неширокой полосой лиственных деревьев, закрывающих собой реку. Драко решил пройти к ней и (если ему повезет, и он никого не встретит) может, даже искупаться. Он надеялся, что наяды не будут сердиться, если он перед упомянутой процедурой преподнесет принятую в подобных случаях плату. Он подтянулся, подобрался и проскочил между стволами, среди которых почти все были одарены дриадами и светились еще ярче своих собратьев, растущих в деревушке.
Деревья любезно расступились, пропуская его к воде, плеск которой он услышал издалека, но тут темп его шагов резко сошел на нет. Его взору открылся изгиб реки Дрипси, на противоположном берегу виднелось сооружение с острой крышей и уже знакомым странноватым витражом, а посередине речки совершенно голая Гермиона. Она игралась со своими волосами, а потом выпустила их из рук и просто стояла, переминаясь с ноги на ногу и задумчиво поглаживая живот, позволяя воде ластиться к телу. Изредка руки опускались и ниже, а дыхание Драко учащалось в такт ее движениям. Он понимал, что надо уходить, что неприлично так глазеть на… Мерлин, на столь будоражащую картину. Разум кричал, что нехорошо пользоваться фактом слепоты и глухоты Гермионы, слишком увлеченной нахождением в ласковой воде, но все увещевания, обращенные к собственной совести, в данной ситуации оказались бесполезны.
Да, было заметно, что она не видит ничего вокруг себя. Вдруг Гермиона запела, и по спине Драко побежали мурашки. Она пела низким, не похожим на свой, голосом, язык он опознал как ирландский, но не смог разобрать в этом наречии ни слова. Волосы Гермионы вытягивались на глазах, темнели и закручивались в спирали, колыхаясь, словно под порывами ветра, которые почему-то не достигали Драко. Он начал сомневаться, существует ли этот ветер на самом деле, или творящееся с волосами — составная часть остальных странностей?
Пение резко оборвалось. Зажмурившись из-за слепящих лучей солнца, Гермиона выбралась на влажную от утренней росы траву. Откинув голову, пробежала несколько шагов, поскользнулась и со звонким шлепком рухнула в зеленые прохладные объятия. Белое гладкое тело смирно лежало в зеленой траве, а Гермиона хрипло, прерывисто смеялась. Чувство тревоги в груди Драко усилилось. Гермиона застыла, смех стих, а через несколько мгновений сменился визжанием. Потом она стала извиваться, кусать губы и вырывать клочья травы вместе с комьями земли. Ее кожа приняла синеватый оттенок, а глаза начали закатываться.
Драко подскочил к ней со всей возможной скоростью. Первой мыслью было, что ее укусила змея, но он (вернее, его амулет) не пропустил бы приближение подобного рода опасности. Приглядевшись к лицу и телу голой, но на данной момент совершенно не соблазнительной Гермионы, он выдохнул с облегчением.
«Магическая пляска Святого Витта, как я сразу не догадался! Интересно, кому Гермиона насолила настолько сильно?»
Накладывание соответствующего проклятья — дело муторное, поэтому основательно выматывающее. Причем тут нельзя обойтись купленными зельями, приходится также собственноручно варить все необходимые составы.
«Сегодня же сварю»… — память услужливо подкинула сварливый голос.
Раздумывать над возможностями деревенской колдуньи было некогда.
Следовало неотлагательно заняться спасением той, что защищала его вчера и, видимо, поплатилась за это. Да и он сам… вспомнилось и пение невесть откуда взявшегося петуха, и тропка к реке, как будто нарочно замедляющая его шаг, чтобы он пришел именно в тот момент, когда Гермионе станет плохо.
Он опустился на колени рядом с ней. Кожа уже была не только синеватой, но и вся в пупырышках, как у жабы. Драко поспешно вытащил из кармана палочку. Взмах, другой… тщетно! Что же это такое? Он был уверен, что все делает правильно. Еще несколько минут усилий с тем же результатом, и на лбу Драко начала проступать испарина.
Страница 3 из 4
