Фандом: Гарри Поттер. О пользе подглядывания.
Добавить в моё избранное
13 мин, 37 сек 4242
В ушах зазвучал голос Снейпа, искаженный эхом подземелий:
«Это заклинание необратимо, если жертвой стала магглорожденная ведьма, — потом учитель хмыкнул и добавил: — Разве что только при невероятном стечении обстоятельств рядом с ней не окажется чистокровный волшебник, безответно влюбленный в нее в течение двенадцати лет. Тот должен успеть поцеловать ведьму, пока она еще шевелится. Сами понимаете, насколько ничтожна такая возможность».
Драко вытер пот со лба и медленно наклонился ближе к лицу Гермионы. Веки ее едва заметно подрагивали. Он прижался ртом к посиневшим и холодным губам и застыл в таком положении, с облегчением чувствуя, как щеки под его руками постепенно становятся все теплее. Наконец Гермиона открыла глаза. Взгляд был таков, что Драко испугался за сохранность своего лица, поэтому поспешно сжал ее предплечья.
Осознав, кто крепко-накрепко схватил ее за руки, она вновь стала извиваться, но, так как синева с её кожи уже сошла и не портила впечатление, дёрганые движения вызвали вполне естественную реакцию: Драко захотелось стиснуть уже не руки, а бедра Гермионы. Он тихо заговорил:
— Ты помнишь, что случилось, прежде чем потеряла сознание?
Очевидно, она вспомнила. Ярость во взгляде сменил испуг, и Гермиона сиплыми голосом спросила:
— Что со мной случилось?
— Магическая пляска Святого Витта, — ответил Драко, неохотно отпуская руки Гермионы и собираясь вставать. Нахождение рядом с голым женским телом все больше создавало определенного рода неудобство.
— Погоди, — теперь уже она схватила его за запястье, — от нее же нет противоядия, если проклятье наслали на магглорожденную!
— Есть, — был вынужден признаться Драко, — нам Снейп как-то рассказал. Только нам, слизеринцам. Он довольно часто так делал, чтобы мы получали лучшие отметки.
Гермиона возмущенно зашипела, но высказываться по поводу нечестной игры не стала.
«Хоть бы и так, хорошо, что Малфой знал, как… а кстати, как?»
Она поспешила озвучить этот вопрос и увидела, как лицо сидящего на корточках Драко стремительно меняет свой цвет.
— Малфой, что бы ты ни делал, я тебя прощу, — заявила понукаемая любопытством и, чего скрывать, благодарностью Гермиона.
— Целовал тебя, — отворачиваясь, буркнул Драко.
— И… все? Не может все быть так просто, если в книгах сказано, что способа отменить проклятие не существует, то простой поцелуй никак не может…
— Необходимо… э-э-э, особое отношение к целуемой, — попытался выкрутиться Драко.
Ему бы просто встать и уйти, но лежащая на траве Гермиона, с деловым видом расспрашивающая о способах отмены заклинаний, была зрелищем настолько притягательным, что он просто не смог себя заставить.
«Ничего дурного не случится, если мы поговорим еще минутку. Утро теплое, а исследовательский огонь в глазах Гермионы греет ее дополнительно», — подумал Драко, как бы невзначай касаясь ее пальцев.
— Ненависть, что ли? Или… презрение? — горько усмехнулась Гермиона, и он понял, что больше нет мочи терпеть.
— Любовь нужна, безответная! — чуть ли не выкрикнул он. Потом, поняв, что пути назад уже, пожалуй, нет, добавил, избегая смотреть ей в глаза: — В течение не менее двенадцати лет.
Последовала тишина, которая давила не хуже тисков василиска, как Драко себе их представлял. Когда ему уже начало казаться, что голова сейчас лопнет от роящихся в ней панических мыслей, он услышал тихий и какой-то надтреснутый голос Гермионы:
— Ты ее очень странно показывал…
Драко ничего не ответил. Ему, конечно, хотелось вылить на нее свои откровения: как злился на себя и на нее, как стыдился этого чувства, как завидовал ее успехам и наличию друзей, что побуждало постоянно держать ее в поле зрения, как сердце разрывалось от беспомощности во время устроенного Беллой, как… Мерлин, он даже давно сбился со счета, сколько раз видел ее во сне, а сколько — представлял во время занятий любовью с другими.
Пожалуй, что-то из этих мыслей отразилось на его лице, потому как Гермиона вдруг приняла сидячее положение и вцепилась в его плечи.
Он медленно развернулся к ней — скорее всего, опять придется терпеть обжигающую боль от пощечин.
Но не пришлось, вместо этого он почувствовал болезненную припухлость губ, когда Гермиона закончила со своим поцелуем.
«Это заклинание необратимо, если жертвой стала магглорожденная ведьма, — потом учитель хмыкнул и добавил: — Разве что только при невероятном стечении обстоятельств рядом с ней не окажется чистокровный волшебник, безответно влюбленный в нее в течение двенадцати лет. Тот должен успеть поцеловать ведьму, пока она еще шевелится. Сами понимаете, насколько ничтожна такая возможность».
Драко вытер пот со лба и медленно наклонился ближе к лицу Гермионы. Веки ее едва заметно подрагивали. Он прижался ртом к посиневшим и холодным губам и застыл в таком положении, с облегчением чувствуя, как щеки под его руками постепенно становятся все теплее. Наконец Гермиона открыла глаза. Взгляд был таков, что Драко испугался за сохранность своего лица, поэтому поспешно сжал ее предплечья.
Осознав, кто крепко-накрепко схватил ее за руки, она вновь стала извиваться, но, так как синева с её кожи уже сошла и не портила впечатление, дёрганые движения вызвали вполне естественную реакцию: Драко захотелось стиснуть уже не руки, а бедра Гермионы. Он тихо заговорил:
— Ты помнишь, что случилось, прежде чем потеряла сознание?
Очевидно, она вспомнила. Ярость во взгляде сменил испуг, и Гермиона сиплыми голосом спросила:
— Что со мной случилось?
— Магическая пляска Святого Витта, — ответил Драко, неохотно отпуская руки Гермионы и собираясь вставать. Нахождение рядом с голым женским телом все больше создавало определенного рода неудобство.
— Погоди, — теперь уже она схватила его за запястье, — от нее же нет противоядия, если проклятье наслали на магглорожденную!
— Есть, — был вынужден признаться Драко, — нам Снейп как-то рассказал. Только нам, слизеринцам. Он довольно часто так делал, чтобы мы получали лучшие отметки.
Гермиона возмущенно зашипела, но высказываться по поводу нечестной игры не стала.
«Хоть бы и так, хорошо, что Малфой знал, как… а кстати, как?»
Она поспешила озвучить этот вопрос и увидела, как лицо сидящего на корточках Драко стремительно меняет свой цвет.
— Малфой, что бы ты ни делал, я тебя прощу, — заявила понукаемая любопытством и, чего скрывать, благодарностью Гермиона.
— Целовал тебя, — отворачиваясь, буркнул Драко.
— И… все? Не может все быть так просто, если в книгах сказано, что способа отменить проклятие не существует, то простой поцелуй никак не может…
— Необходимо… э-э-э, особое отношение к целуемой, — попытался выкрутиться Драко.
Ему бы просто встать и уйти, но лежащая на траве Гермиона, с деловым видом расспрашивающая о способах отмены заклинаний, была зрелищем настолько притягательным, что он просто не смог себя заставить.
«Ничего дурного не случится, если мы поговорим еще минутку. Утро теплое, а исследовательский огонь в глазах Гермионы греет ее дополнительно», — подумал Драко, как бы невзначай касаясь ее пальцев.
— Ненависть, что ли? Или… презрение? — горько усмехнулась Гермиона, и он понял, что больше нет мочи терпеть.
— Любовь нужна, безответная! — чуть ли не выкрикнул он. Потом, поняв, что пути назад уже, пожалуй, нет, добавил, избегая смотреть ей в глаза: — В течение не менее двенадцати лет.
Последовала тишина, которая давила не хуже тисков василиска, как Драко себе их представлял. Когда ему уже начало казаться, что голова сейчас лопнет от роящихся в ней панических мыслей, он услышал тихий и какой-то надтреснутый голос Гермионы:
— Ты ее очень странно показывал…
Драко ничего не ответил. Ему, конечно, хотелось вылить на нее свои откровения: как злился на себя и на нее, как стыдился этого чувства, как завидовал ее успехам и наличию друзей, что побуждало постоянно держать ее в поле зрения, как сердце разрывалось от беспомощности во время устроенного Беллой, как… Мерлин, он даже давно сбился со счета, сколько раз видел ее во сне, а сколько — представлял во время занятий любовью с другими.
Пожалуй, что-то из этих мыслей отразилось на его лице, потому как Гермиона вдруг приняла сидячее положение и вцепилась в его плечи.
Он медленно развернулся к ней — скорее всего, опять придется терпеть обжигающую боль от пощечин.
Но не пришлось, вместо этого он почувствовал болезненную припухлость губ, когда Гермиона закончила со своим поцелуем.
Страница 4 из 4
