Муки взросления

— Дело не в тебе, — сказал однажды Юра, морщась и от банальности, и от того, как голос дал «петуха». Разговаривал он при этом с ушами Отабека, не глядя ему в лицо. — Дело во мне. Я… э-э…

— Понимаю, — ответил Отабек, явно сдаваясь и совершенно точно ничего не понимая. — Тебе нужно сосредоточиться на тренировках. Я перестану тебя отвлекать.

«Перестанет он, ага», — подумал Юра, и тут признавая поражение.

— Нет! Я просто… Взросление — полный отстой, смысла — ноль, и я себя всё время странно чувствую, и…

Отабек выглядел таким несчастным, что Юра, с полным на то основанием, задумался, так ли ощущается разрыв отношений. И только потом осознал, что а) они не встречались, и б) Юра не намеревался что-либо прекращать.

— Ты ни в чём не виноват, — со всей возможной искренностью заверил Юра. — Честное слово.

Видимо, Отабек всё же выцепил какой-то смысл во всей той околесице, которую нёс Юра, потому что он слегка приободрился:

— А. Ну ладно, — и тут же завёл очередную историю, которая, по-хорошему, должна была придать Юре уверенности, но вместо этого снова нанесла глубокую моральную травму. Юре хотелось зарыдать: скупой мужской слезы тут было явно мало.

В конце концов, Отабек заметил очевидную донельзя Юрину влюблённость… и отреагировал просто суперски. Охнул, и даже разрумянился.

— Я не понимал, что ты чувствуешь.

Юре захотелось провалиться сквозь землю.

— Чё, правда? Потому что я удивляюсь, как ты не понял этого раньше.

— Как бы я мог? Ты начал меня буквально избегать. Я подумал, что сделал что-то не так.

— Ты и не так? Сам-то в это веришь?

— Не знаю? Я много молчу. И шучу редко. Я подумал, тебе стало со мной скучно.

Боже мой, он это всерьёз.

— Бек, почему ты такой умный, но такой дурак, а?

Отабек улыбнулся — на его щеке появилась ямочка — выдохнул тихое «о» — и-и-и бинго, опять у Юры в животе проснулись бабочки. Юра просто сдался, запустил руки Отабеку в волосы и притянул его к себе, чтобы поцеловать. Минуты не прошло, как у него встал, но к счастью, Отабек воспринял его эрекцию как комплимент.

Теперь, когда гигантская влюблённость была признана — и взаимна, Юра обнаружил, что с Отабеком очень весело целоваться. Касаться его, не мучаясь при этом совестью, само по себе оказалось мощным афродизиаком, поэтому Юра постоянно распускал руки, и Отабек его только поощрял. Юре почти удалось забыть, насколько же страшная вещь половое созревание, пока реальность снова не подняла свою уродливую голову.

Юра недооценил собственные габариты. И сильно. Он уже вытянулся под сто восемьдесят и всё ещё наращивал мышечную массу, как нечего делать.

Когда Юра был мельче и потом, когда почти догнал Отабека, ему честно приходилось попотеть, чтобы одолеть того. Они хулиганили, часто заканчивая шутливой потасовкой, и время от времени Отабек позволял ему выиграть. В то же время Юре, чтобы получить преимущество, надо было или застать Отабека врасплох, или смухлевать. Теперь он мог Отабека просто прижать. Вот они бузят на диване или на полу, Юра переносит свой вес определённым образом — и вуаля.

В половине случаев это плавно перетекало в заигрывания: Отабек подавался вверх и легко покусывал его губы, чтобы потом спуститься поцелуями по его новообретённой «весёлой дорожке». Юре очень нравилось.

В другой половине случаев…

— Прости, прости, как твоя голова? — кричал громким шепотом Юра, пока Отабек лежал, уговаривая заткнуться собственные болевые рецепторы.

— Я… норм… — выдавил он совершенно неубедительно.

— Давай помогу встать.

— Юр, мне хватит просто взять тебя за руку.

— Так я руку и протягиваю.

— … Ой.

— Сколько пальцев?

— Семь?

— Блин.

И каждый раз в прямом смысле — пан или пропал.

Нет никакого веселья в том, чтобы случайно навредить собственному парню. Ещё хуже, когда он не даёт тебе почувствовать себя виноватым.

Например, Юра не понимал, что когда он сидит у Отабека на коленях, у того немеют ноги. Один раз он встал, Отабек тоже — и сразу упал. Следующие десять минут Юра провёл за массажем, возвращая ногам Отабека нормальную циркуляцию и сердясь на самого себя. Отабек, гад такой, только пожал плечами.

— Оно того стоит, — настаивал он, и в отместку Юре осталось только угрожающе сжать его икроножную мышцу.

— Я буду сидеть на полу, — твёрдо решил Юра, а Отабек ещё и вздохнул!

— Сядь рядом со мной хотя бы, — попросил он таким тоном, будто у него отбирали последнее. На стул, ага. Юре аж не верилось, сколько он огребал только за то, что повёл себя внимательно по отношению к другому.

— Юр, я имел в виду, поставь рядом ещё один стул.

— А, ну да… Извини.