Фандом: Ориджиналы. Лотерейные билеты ада нельзя купить, украсть или заслужить. Они выпадают рэндомно на некоторые избранные души. Тот, кто приходит к человеку выполнять написанное на билете желание, любит гротеск, сарказм и иронию. А также несмешные шутки, слишком похожие на правду. Но правда искривляется, выравниваясь с ложью, и исполненное желание в итоге превратит все прошлые пустые обещания в сбывшееся настоящее.
Добавить в моё избранное
43 мин, 50 сек 17436
Лицо Криса темнело, на худых заострённых скулах проступила кровь из двух почти симметричных порезов, большой и немного неправильный рот приоткрылся, произнося что-то… непонятное. И пугающее.
— Я ненавижу, когда ты меня так зовёшь, — он сделал ударение на «ты», вытер окровавленное лицо вафельным полотенцем, бросил ей под ноги и ушел. Обратно… в комнату с вогнутым зеркалом, которое не отразило ни свежих царапин, ни то, что его глаза зазеленели намного ярче, а лицо побледнело, вобрав в себя немного темноты.
Он небрежно кинул в сумку шоколадный батончик, пачку сухих и пачку влажных салфеток, презервативы…
— На всякий случай, — убедительно сообщил Крис вогнутому зеркалу.
… и мобильный. Маленький черный телефон с новым непрочитанным сообщением.
Крис прочитал SMS уже в автобусе, увозившем его и еще тридцать пассажиров на работу.
«Он грядет, твоими молитвами. В полночь, на станции метро. Встретишь его, или он встретит тебя. В маске и в час неурочный».
Коллеги шептались, но лениво и как-то неубедительно скрываясь. Крис никогда не слушал. Он знал, что эти тётушки, бабушки и девицы о нём думают. Единственный парень в отделе. Худой, странный и нелюдимый. Они не баловали его вниманием. Они не нравились ему, он не нравился им. Он… вообще мало кому нравился своим будто изможденным телом и асимметричным лицом. Надин, по странному стечению обстоятельств, была настоящей красавицей, и то, что она в нём нашла, таилось далеко за гранью его бренной оболочки.
Крис пнул системник, пытаясь заставить тот работать чуть побыстрее, и сел за свой стол, опершись обоими локтями и придержав свою голову за упрямый подбородок. Ради чего он здесь вообще, в этом гребаном отделе аналитики? Что за странная прихоть? Или просто его нежелание плыть против течения? Эта работа, учеба, ленивое и какое-то тускловатое течение жизни, озаряемой вспышками звезд, которые взрываются слишком далеко от него, от угла, в котором он сидит, вроде бы чувствуя, а вроде и не чувствуя себя загнанным.
Он начал думать об SMS, присланной из несуществующего в будущем февральского дня, и ненароком решил, что кто-то опоил его однажды, разговорил, прочитал мысли… и теперь ставит очень неплохой розыгрыш. Но для чего? Кому вдруг понадобилось наполнять его жизнь нездешним смыслом?
И еще этот кот! Дрянная животина. Он бессознательно тронул скулы в поисках царапин, но ничего не нащупал. Попытался удивиться, не смог и прошептал:
— Я поищу тебя вечером, пушистый обормот. Не драпай далеко от дома.
Он в очередной раз засунул надоевшие руки в карманы куртки, в очередной раз вытащил, не продержав спрятанными и секунды, и оттянул шейный платок. Ему было жарко, душно и невыносимо. Когда?!
00:01:27. В черноте зашумел последний поезд метро. От облегчения он прислонился к холодной стене, покрытой какой-то влагой, которую он, впрочем, в волнении всё равно не заметил.
00:01:47. Состав тормознул, все двери с треском открылись, машинист заунывно попросил никого не забыть свои вещи… и из последнего вагона, метрах в двадцати от того места, где Крис судорожно ловил ртом воздух, вышел человек в черном. Ну или…
00:02:01. Табло поплыло перед глазами. Крис перестал на него оглядываться, искал воздух и судорожно искал еще что-то одеревеневшими пальцами на своей груди. Человек в чёрном приближался. Его лицо, навязчиво напоминавшее белую маску, улыбалось. Черные провалы глаз… пусть не провалы, но умело затемненные веки, черные тени, такие густые, что казались жирной копотью вокруг его глаз. Черные волосы с синеватым блеском, уложенные с той тщательной небрежностью, за которой угадывалась рука профессионала. Они были скреплены так хорошо, что ни одна прядь не шевельнулась, когда поезд уехал… а между ними оставалось метра три.
Два.
Один.
Крис внезапно нашел воздух, обалдело вдохнул его и пошатнулся.
Улыбающиеся губы незнакомца, тяжелые, страстные и навевавшие ужасно пошлые мысли своим нарочито кровавым видом, шевельнулись, раскрываясь.
— Я пришел. Как ты просил.
— Ч-что я просил?!
Незнакомец не ответил, взял его под руку, развернул с легкостью и повел к выходу.
— Кто ты? — сделал Крис еще одну попытку, усевшись на грязные ступеньки эскалатора. Человек в чёрном возвышался над ним, и Крис сидел, задрав голову, потому что глаз оторвать не мог от налитых кровью губ.
— Я ненавижу, когда ты меня так зовёшь, — он сделал ударение на «ты», вытер окровавленное лицо вафельным полотенцем, бросил ей под ноги и ушел. Обратно… в комнату с вогнутым зеркалом, которое не отразило ни свежих царапин, ни то, что его глаза зазеленели намного ярче, а лицо побледнело, вобрав в себя немного темноты.
Он небрежно кинул в сумку шоколадный батончик, пачку сухих и пачку влажных салфеток, презервативы…
— На всякий случай, — убедительно сообщил Крис вогнутому зеркалу.
… и мобильный. Маленький черный телефон с новым непрочитанным сообщением.
Крис прочитал SMS уже в автобусе, увозившем его и еще тридцать пассажиров на работу.
«Он грядет, твоими молитвами. В полночь, на станции метро. Встретишь его, или он встретит тебя. В маске и в час неурочный».
Коллеги шептались, но лениво и как-то неубедительно скрываясь. Крис никогда не слушал. Он знал, что эти тётушки, бабушки и девицы о нём думают. Единственный парень в отделе. Худой, странный и нелюдимый. Они не баловали его вниманием. Они не нравились ему, он не нравился им. Он… вообще мало кому нравился своим будто изможденным телом и асимметричным лицом. Надин, по странному стечению обстоятельств, была настоящей красавицей, и то, что она в нём нашла, таилось далеко за гранью его бренной оболочки.
Крис пнул системник, пытаясь заставить тот работать чуть побыстрее, и сел за свой стол, опершись обоими локтями и придержав свою голову за упрямый подбородок. Ради чего он здесь вообще, в этом гребаном отделе аналитики? Что за странная прихоть? Или просто его нежелание плыть против течения? Эта работа, учеба, ленивое и какое-то тускловатое течение жизни, озаряемой вспышками звезд, которые взрываются слишком далеко от него, от угла, в котором он сидит, вроде бы чувствуя, а вроде и не чувствуя себя загнанным.
Он начал думать об SMS, присланной из несуществующего в будущем февральского дня, и ненароком решил, что кто-то опоил его однажды, разговорил, прочитал мысли… и теперь ставит очень неплохой розыгрыш. Но для чего? Кому вдруг понадобилось наполнять его жизнь нездешним смыслом?
И еще этот кот! Дрянная животина. Он бессознательно тронул скулы в поисках царапин, но ничего не нащупал. Попытался удивиться, не смог и прошептал:
— Я поищу тебя вечером, пушистый обормот. Не драпай далеко от дома.
Часть 2
Конечная станция. Два поздних пассажира на платформе — старуха с тряпьем на тележке и он сам. Крис отошел подальше от бомжевато выглядевшей ведьмы и несколько более нервно, чем собирался, взглянул на часы. Красное электронное табло над чернеющим провалом тоннеля. 23:59:07. Он беспомощно выдохнул сухой воздух с характерным запахом испарений от машинного масла. Он торчит здесь всего десять минут, а уже изнывает от нетерпения. Разница между перегонами вечером слишком велика.Он в очередной раз засунул надоевшие руки в карманы куртки, в очередной раз вытащил, не продержав спрятанными и секунды, и оттянул шейный платок. Ему было жарко, душно и невыносимо. Когда?!
00:01:27. В черноте зашумел последний поезд метро. От облегчения он прислонился к холодной стене, покрытой какой-то влагой, которую он, впрочем, в волнении всё равно не заметил.
00:01:47. Состав тормознул, все двери с треском открылись, машинист заунывно попросил никого не забыть свои вещи… и из последнего вагона, метрах в двадцати от того места, где Крис судорожно ловил ртом воздух, вышел человек в черном. Ну или…
00:02:01. Табло поплыло перед глазами. Крис перестал на него оглядываться, искал воздух и судорожно искал еще что-то одеревеневшими пальцами на своей груди. Человек в чёрном приближался. Его лицо, навязчиво напоминавшее белую маску, улыбалось. Черные провалы глаз… пусть не провалы, но умело затемненные веки, черные тени, такие густые, что казались жирной копотью вокруг его глаз. Черные волосы с синеватым блеском, уложенные с той тщательной небрежностью, за которой угадывалась рука профессионала. Они были скреплены так хорошо, что ни одна прядь не шевельнулась, когда поезд уехал… а между ними оставалось метра три.
Два.
Один.
Крис внезапно нашел воздух, обалдело вдохнул его и пошатнулся.
Улыбающиеся губы незнакомца, тяжелые, страстные и навевавшие ужасно пошлые мысли своим нарочито кровавым видом, шевельнулись, раскрываясь.
— Я пришел. Как ты просил.
— Ч-что я просил?!
Незнакомец не ответил, взял его под руку, развернул с легкостью и повел к выходу.
— Кто ты? — сделал Крис еще одну попытку, усевшись на грязные ступеньки эскалатора. Человек в чёрном возвышался над ним, и Крис сидел, задрав голову, потому что глаз оторвать не мог от налитых кровью губ.
Страница 2 из 13
