Фандом: Ориджиналы. Лотерейные билеты ада нельзя купить, украсть или заслужить. Они выпадают рэндомно на некоторые избранные души. Тот, кто приходит к человеку выполнять написанное на билете желание, любит гротеск, сарказм и иронию. А также несмешные шутки, слишком похожие на правду. Но правда искривляется, выравниваясь с ложью, и исполненное желание в итоге превратит все прошлые пустые обещания в сбывшееся настоящее.
Добавить в моё избранное
43 мин, 50 сек 17448
выпуская на волю накопившееся внутри безумие, буйство его притворно замороженной крови, что выплеснется наружу, скоро, скоро… но будет окрашена не в красный цвет.
Рука демона двигалась умело, с безумной скоростью, вторя ударам в глубине тела, она вдруг не холодная, такое трение разогрело даже ее. Крис коротко и бессильно толкался навстречу, раскрывая рот, теряя воздух, терпение, остатки разума, бесконечно желая развязки… и вскрикнул во второй и последний раз, дождавшись. Кончил, впиваясь пальцами в иссиня-чёрные волосы демона, заливая его скульптурно блестевшее тело, выпуская это тело неохотно из объятий и оседая на постель. И через миг почувствовал, как напряжение, наполнявшее его изнутри, спадает, член, что прорезал и ранил его, замер в сильнейшей пульсации…
Крис содрогнулся, не стерпев финального ощущения от вливания порции ледяного семени. Оно растекается внутри, жутко, холодно, мокро, удивительно… приятно? Но больше жутко и ни на что не похоже.
— Ты мог предупредить! — обалдело выдал Крис и медленно сомкнул ноги.
— И испортить сюрприз? — усмехнулся демон, накрывая его губы своими и не давая продолжить спор. А дальше…
Руки Криса безвольно упали на постель, разжавшиеся пальцы в экстазе скребли ни в чём не повинную простыню, остановившееся сердце блуждало где-то вовне грудной клетки, орало о чём-то… но не билось. Рот соединился со ртом, губы, переполненные кровью и дьявольщиной, стали продолжением губ смертного, спаявшись без единого намёка на стык, чувственность захлестнула с небывалой прежде силой… А глубина неожиданного горлового проникновения заставила тихо и задушено стонать и бояться.
Ослабевшие пальцы замерли, оставив в покое простынь, короткие нервные сокращения в их кончиках указывали на то, что Крис скорее жив, но уже приближается к состоянию заупокойного блаженства. Язык у демона не просто длинный, а бесконечный, властный и развратный, страшный в своей раздвоенности, будто принадлежащий какому-то мифическому чудовищу… жжёт и колет, оставляя на стенках глотки маленькие ноющие ранки. И если парень еще сомневался, что им овладевал отец всея порока, то теперь все сомнения развеялись. Придушенные стоны прекратились, он покорно пил то, что вливал в него Асмодей из своего естества, пил, перестав ощущать ожоги и грубоватое сдавливание. Его собственный язык онемел, скулы сводило напряжением, а губы, намертво склеенные с губами демона, обледенели. И когда таинство поцелуя оборвалось на самой высокой и болезненной ноте, ледяная крошка мгновенно растаяла, оставив на подбородке и шее голубоватые потёки.
Крис потрогал себя за горло, убедившись, что жжение никуда не пропадает, нашел сердце глухо ворчащим в груди, отдышался, не приходя толком в себя, уставился на мучителя в обиженных «зачем», в возмущенных «почему»… Но стоило насмешливому демону отстраниться, как сознание вернулось полностью, ударив страшным озарением. Всё, что было до этого поцелуя, не имело… ровно никакого значения.
Мысль была настолько гадкой и ошеломляющей, что Крис моментально поверил в неё и, приподнявшись на локтях, воскликнул:
— Ты! Не обязательно было меня связывать и трахать!
Он ждал опровержения, протеста, хоть какого-то отрицания. Нет, он надеялся! Что Асмодей по старинной дьявольской привычке начнет пудрить мозги, красиво лгать и изворачиваться, предлагать сигареты и ненавязчиво убеждать обескураженного любовника в своей правоте. Однако тот лишь растянул губы в ласковой улыбке бывалого маньяка и садиста. И спрыгнул с постели, грациозно задвигаясь во мрак. Такую издевательскую откровенность нельзя было не оценить… и возненавидеть.
— Сука! — щеки вспыхнули от злости, еще больше позабавив обнажённого демона греха.
Крис дернулся, соображая быстро, схватил с прикроватной тумбы первый попавшийся предмет — книгу с большим крестом на черной обложке — и швырнул в ржущую фигуру, шустро подобравшуюся поближе к зеркалу. Реакции демона на бросок можно было только позавидовать: всего один стремительный шаг назад, и его наготу поглотила подернувшаяся рябью стеклянная поверхность. Книга со стуком врезалась в центр зеркала и, раскрытая, упала на пол.
Бессильно саданув кулаком по спинке кровати, Крис сбросил оттуда разорванную веревку и зажмурился до светлых концентрических кругов перед глазами. Незабываемая ночка. Не дай бог повторится. Летающие маски (провалились куда-то все до одной вместе с хозяином), «коктейль» со льдом, медленно вытекающий наружу из его растянутой и немного саднящей задницы, вогнутое зеркало, гладкая каменная плоть, предательски хорошо пахнувшая. Снова маски, снова мерзкое, отражающее непонятно что зеркало, раздвоенный кончик языка, занесший в него не то проклятье, не то дьявольский презент, не то инфекцию…
Минутой позже он уже провалился в сон, отключившись от шквала вопросов, замучивших мозг. Умело свалившая его усталость имела своё собственное имя и дружила с Асмодеем, но предпочла остаться неузнанной в тени коварного зеркала.
Рука демона двигалась умело, с безумной скоростью, вторя ударам в глубине тела, она вдруг не холодная, такое трение разогрело даже ее. Крис коротко и бессильно толкался навстречу, раскрывая рот, теряя воздух, терпение, остатки разума, бесконечно желая развязки… и вскрикнул во второй и последний раз, дождавшись. Кончил, впиваясь пальцами в иссиня-чёрные волосы демона, заливая его скульптурно блестевшее тело, выпуская это тело неохотно из объятий и оседая на постель. И через миг почувствовал, как напряжение, наполнявшее его изнутри, спадает, член, что прорезал и ранил его, замер в сильнейшей пульсации…
Крис содрогнулся, не стерпев финального ощущения от вливания порции ледяного семени. Оно растекается внутри, жутко, холодно, мокро, удивительно… приятно? Но больше жутко и ни на что не похоже.
— Ты мог предупредить! — обалдело выдал Крис и медленно сомкнул ноги.
— И испортить сюрприз? — усмехнулся демон, накрывая его губы своими и не давая продолжить спор. А дальше…
Руки Криса безвольно упали на постель, разжавшиеся пальцы в экстазе скребли ни в чём не повинную простыню, остановившееся сердце блуждало где-то вовне грудной клетки, орало о чём-то… но не билось. Рот соединился со ртом, губы, переполненные кровью и дьявольщиной, стали продолжением губ смертного, спаявшись без единого намёка на стык, чувственность захлестнула с небывалой прежде силой… А глубина неожиданного горлового проникновения заставила тихо и задушено стонать и бояться.
Ослабевшие пальцы замерли, оставив в покое простынь, короткие нервные сокращения в их кончиках указывали на то, что Крис скорее жив, но уже приближается к состоянию заупокойного блаженства. Язык у демона не просто длинный, а бесконечный, властный и развратный, страшный в своей раздвоенности, будто принадлежащий какому-то мифическому чудовищу… жжёт и колет, оставляя на стенках глотки маленькие ноющие ранки. И если парень еще сомневался, что им овладевал отец всея порока, то теперь все сомнения развеялись. Придушенные стоны прекратились, он покорно пил то, что вливал в него Асмодей из своего естества, пил, перестав ощущать ожоги и грубоватое сдавливание. Его собственный язык онемел, скулы сводило напряжением, а губы, намертво склеенные с губами демона, обледенели. И когда таинство поцелуя оборвалось на самой высокой и болезненной ноте, ледяная крошка мгновенно растаяла, оставив на подбородке и шее голубоватые потёки.
Крис потрогал себя за горло, убедившись, что жжение никуда не пропадает, нашел сердце глухо ворчащим в груди, отдышался, не приходя толком в себя, уставился на мучителя в обиженных «зачем», в возмущенных «почему»… Но стоило насмешливому демону отстраниться, как сознание вернулось полностью, ударив страшным озарением. Всё, что было до этого поцелуя, не имело… ровно никакого значения.
Мысль была настолько гадкой и ошеломляющей, что Крис моментально поверил в неё и, приподнявшись на локтях, воскликнул:
— Ты! Не обязательно было меня связывать и трахать!
Он ждал опровержения, протеста, хоть какого-то отрицания. Нет, он надеялся! Что Асмодей по старинной дьявольской привычке начнет пудрить мозги, красиво лгать и изворачиваться, предлагать сигареты и ненавязчиво убеждать обескураженного любовника в своей правоте. Однако тот лишь растянул губы в ласковой улыбке бывалого маньяка и садиста. И спрыгнул с постели, грациозно задвигаясь во мрак. Такую издевательскую откровенность нельзя было не оценить… и возненавидеть.
— Сука! — щеки вспыхнули от злости, еще больше позабавив обнажённого демона греха.
Крис дернулся, соображая быстро, схватил с прикроватной тумбы первый попавшийся предмет — книгу с большим крестом на черной обложке — и швырнул в ржущую фигуру, шустро подобравшуюся поближе к зеркалу. Реакции демона на бросок можно было только позавидовать: всего один стремительный шаг назад, и его наготу поглотила подернувшаяся рябью стеклянная поверхность. Книга со стуком врезалась в центр зеркала и, раскрытая, упала на пол.
Бессильно саданув кулаком по спинке кровати, Крис сбросил оттуда разорванную веревку и зажмурился до светлых концентрических кругов перед глазами. Незабываемая ночка. Не дай бог повторится. Летающие маски (провалились куда-то все до одной вместе с хозяином), «коктейль» со льдом, медленно вытекающий наружу из его растянутой и немного саднящей задницы, вогнутое зеркало, гладкая каменная плоть, предательски хорошо пахнувшая. Снова маски, снова мерзкое, отражающее непонятно что зеркало, раздвоенный кончик языка, занесший в него не то проклятье, не то дьявольский презент, не то инфекцию…
Минутой позже он уже провалился в сон, отключившись от шквала вопросов, замучивших мозг. Умело свалившая его усталость имела своё собственное имя и дружила с Асмодеем, но предпочла остаться неузнанной в тени коварного зеркала.
Страница 6 из 13
