Фандом: Ориджиналы. Лотерейные билеты ада нельзя купить, украсть или заслужить. Они выпадают рэндомно на некоторые избранные души. Тот, кто приходит к человеку выполнять написанное на билете желание, любит гротеск, сарказм и иронию. А также несмешные шутки, слишком похожие на правду. Но правда искривляется, выравниваясь с ложью, и исполненное желание в итоге превратит все прошлые пустые обещания в сбывшееся настоящее.
Добавить в моё избранное
43 мин, 50 сек 17447
— выдавил парень вместе с новым стоном. Его бедра плотно обвивали ледяные руки, заставляя лечь, раздвинуть колени, выгнуться, подставиться в полной покорности и беззащитности… запутавшись в глаголах, сопровождавших его горячо пульсирующую в паху кровь, Крис сам толком не осознал, о чём сейчас спрашивает.
— Получишь то, чего не хватало. Волью в тебя это… проникну, разрежу…
— Пугаешь, — Крис с внезапным безразличием окинул взглядом родной потолок и стены. Он никогда здесь не трахался. Особенно с мужчиной. Особенно с таким. Особенно…
Он тихо зашипел и напрягся, первый раз почувствовав чужую плоть в себе, но тотчас же расслабился, выдыхая и отстраненно удивляясь реакциям обмякшего тела. Собственные задранные ноги больше не вызывали нервное хихиканье, надвинувшийся демон — не вызывал тревоги, а его член… Крис тихо выдохнул, раскрываясь и подставляясь еще, чтобы почувствовать что-то, кроме холода. Неужели дьявольская плоть не согреется даже внутри тела? К собственному изумлению он начал двигаться, насаживаясь быстрее и нетерпеливее, выпрямился, зашипел от веревки в очередной раз, и ощутил…
— Боже! — стон был задушен злым и категоричным поцелуем, змеиный язык будто проник в самое нутро. Да, Бога здесь не было, а то, что было, надругалось над божественностью, но пусть это будет хотя бы антибожественным, он должен это как-то называть, кричать об этом, изнывая и требуя еще и еще. Крис мелко задрожал, безумное томление волнами прокатывалось по телу, лоб покрывался испариной, в паху всё нестерпимо болело и жгло, он сжимал зубы, его член раз за разом тыкался в белый, будто каменный живот демона, оставляя на нём жирно блестевшие полосы смазки, а он… ему… ему хочется запомнить, хочется высечь в себе и вырезать наслаждение, захоронить в глубине тела, глубже, чем было само проникновение. И ангел ада понимающе скалил острые клыки, врываясь в него с невозможной грубостью, притупляемой холодом, держал будто в холодных кандалах непристойно разведенные ноги, Крис выгибался, кривясь на каждом толчке, кровать будто подгибалась на своих ножках, вторя ему… Но в момент, когда в чернеющей плоскости потолка должны были показаться звезды, демон остановился.
— Что? Сука… — больше ругательств не нашлось, лишь обида, шок и беспомощность. В голове горько, сладко и пусто, ни мыслей, ни воспоминаний, никаких, ни о чём, ничегошеньки. Только лицо. Лицо демона, что впечаталось в потревоженное сознание так, что Крис видел его, даже плотно закрыв глаза.
— Не спеши, — Асмодей понимающе улыбнулся и снова приставил свой ни капли не согревшийся член к покрасневшему и разгоряченному входу. Хрипло выдыхая, Крис кивнул и глотнул послушный воздух, бывший куда более теплым, чем тело демона, которое, казалось, не потеплеет никогда.
— Ты каменный? Как тот… второй… из зеркала, — не без труда выдавил парень, забыв, что должен стесняться своей жуткой пошлой позы. Он вновь силился освободить руки и ожидал чего-то колкого и обидного в ответ.
— Заткнись.
Концентрация на том, чтобы избавиться от веревок, достигла апогея. Хотелось хотя бы раз тронуть кожу демона, запомнить это ощущение: прикосновение его ладоней и губ к телу самого Криса только дразнили в тонкой и сладкой издёвке, в разы увеличивая это сумасшедшее желание.
Демон усмехнулся, пробежался твёрдыми пальцами вдоль напряженного предплечья Криса, коснулся веревок, и парень вдруг ощутил, как те становятся свободнее, будто их перерезали ножом. Затекшие запястья отзывались неприятной болью, когда Крис до хруста в суставах сжимал плечи демона, когда ладонями изучал его спину, когда зарывался в волосы на его затылке, когда вдыхал и выдыхал, упивался, сходя с ума снова, от нового проникновения, не такого грубого, будто смягченного его податливостью. Он хочет снять дубликат со своих сатанеющих органов чувств и закрыть это невероятное существо в своей памяти, ощутить, что оно настоящее, живое, зашить его на бессознательном уровне, не забыть никогда, никогда, никогда…
Вжавшись грудью в грудь демона, вцепившись в его спину жадными освобожденными руками, Крис застонал во весь голос, хрипло, хищно, довольно утопая в ощущениях. Удовольствие уже не странное, а просто холодное, охватывает его всего, до кончиков ногтей, заставляет хрипеть еще, в неестественном торжестве, в чувстве одновременного превосходства и подчинения. Толчки стали резче, скрывавшаяся за ними боль заострилась, дыхание учащалось, и в самом демоне появилось… подобие дыхания. Крис ощутил свое пронзённое тело донельзя легким, почти невесомым, словно земное притяжение ослабело в десять раз, а потолок всё-таки разверзся звездами. Закрыв глаза, ослепленный — и продолжая видеть въевшееся в память лицо — он потянулся ладонью вдоль тела к паху. Тихо задыхающийся демон опередил это движение, на длинном члене сомкнулась прохладная ладонь, заставившая вздрогнуть и мучительно закричать. Он ставит точку…
— Получишь то, чего не хватало. Волью в тебя это… проникну, разрежу…
— Пугаешь, — Крис с внезапным безразличием окинул взглядом родной потолок и стены. Он никогда здесь не трахался. Особенно с мужчиной. Особенно с таким. Особенно…
Он тихо зашипел и напрягся, первый раз почувствовав чужую плоть в себе, но тотчас же расслабился, выдыхая и отстраненно удивляясь реакциям обмякшего тела. Собственные задранные ноги больше не вызывали нервное хихиканье, надвинувшийся демон — не вызывал тревоги, а его член… Крис тихо выдохнул, раскрываясь и подставляясь еще, чтобы почувствовать что-то, кроме холода. Неужели дьявольская плоть не согреется даже внутри тела? К собственному изумлению он начал двигаться, насаживаясь быстрее и нетерпеливее, выпрямился, зашипел от веревки в очередной раз, и ощутил…
— Боже! — стон был задушен злым и категоричным поцелуем, змеиный язык будто проник в самое нутро. Да, Бога здесь не было, а то, что было, надругалось над божественностью, но пусть это будет хотя бы антибожественным, он должен это как-то называть, кричать об этом, изнывая и требуя еще и еще. Крис мелко задрожал, безумное томление волнами прокатывалось по телу, лоб покрывался испариной, в паху всё нестерпимо болело и жгло, он сжимал зубы, его член раз за разом тыкался в белый, будто каменный живот демона, оставляя на нём жирно блестевшие полосы смазки, а он… ему… ему хочется запомнить, хочется высечь в себе и вырезать наслаждение, захоронить в глубине тела, глубже, чем было само проникновение. И ангел ада понимающе скалил острые клыки, врываясь в него с невозможной грубостью, притупляемой холодом, держал будто в холодных кандалах непристойно разведенные ноги, Крис выгибался, кривясь на каждом толчке, кровать будто подгибалась на своих ножках, вторя ему… Но в момент, когда в чернеющей плоскости потолка должны были показаться звезды, демон остановился.
— Что? Сука… — больше ругательств не нашлось, лишь обида, шок и беспомощность. В голове горько, сладко и пусто, ни мыслей, ни воспоминаний, никаких, ни о чём, ничегошеньки. Только лицо. Лицо демона, что впечаталось в потревоженное сознание так, что Крис видел его, даже плотно закрыв глаза.
— Не спеши, — Асмодей понимающе улыбнулся и снова приставил свой ни капли не согревшийся член к покрасневшему и разгоряченному входу. Хрипло выдыхая, Крис кивнул и глотнул послушный воздух, бывший куда более теплым, чем тело демона, которое, казалось, не потеплеет никогда.
— Ты каменный? Как тот… второй… из зеркала, — не без труда выдавил парень, забыв, что должен стесняться своей жуткой пошлой позы. Он вновь силился освободить руки и ожидал чего-то колкого и обидного в ответ.
— Заткнись.
Концентрация на том, чтобы избавиться от веревок, достигла апогея. Хотелось хотя бы раз тронуть кожу демона, запомнить это ощущение: прикосновение его ладоней и губ к телу самого Криса только дразнили в тонкой и сладкой издёвке, в разы увеличивая это сумасшедшее желание.
Демон усмехнулся, пробежался твёрдыми пальцами вдоль напряженного предплечья Криса, коснулся веревок, и парень вдруг ощутил, как те становятся свободнее, будто их перерезали ножом. Затекшие запястья отзывались неприятной болью, когда Крис до хруста в суставах сжимал плечи демона, когда ладонями изучал его спину, когда зарывался в волосы на его затылке, когда вдыхал и выдыхал, упивался, сходя с ума снова, от нового проникновения, не такого грубого, будто смягченного его податливостью. Он хочет снять дубликат со своих сатанеющих органов чувств и закрыть это невероятное существо в своей памяти, ощутить, что оно настоящее, живое, зашить его на бессознательном уровне, не забыть никогда, никогда, никогда…
Вжавшись грудью в грудь демона, вцепившись в его спину жадными освобожденными руками, Крис застонал во весь голос, хрипло, хищно, довольно утопая в ощущениях. Удовольствие уже не странное, а просто холодное, охватывает его всего, до кончиков ногтей, заставляет хрипеть еще, в неестественном торжестве, в чувстве одновременного превосходства и подчинения. Толчки стали резче, скрывавшаяся за ними боль заострилась, дыхание учащалось, и в самом демоне появилось… подобие дыхания. Крис ощутил свое пронзённое тело донельзя легким, почти невесомым, словно земное притяжение ослабело в десять раз, а потолок всё-таки разверзся звездами. Закрыв глаза, ослепленный — и продолжая видеть въевшееся в память лицо — он потянулся ладонью вдоль тела к паху. Тихо задыхающийся демон опередил это движение, на длинном члене сомкнулась прохладная ладонь, заставившая вздрогнуть и мучительно закричать. Он ставит точку…
Страница 5 из 13
