Амнезия или яркий духом и разумом

Можно бы было сказать, что он побледнел, если бы он не был призраком.

— Рон. Господи, невероятно! Рон, я могу уйти! Я чувствую это! Я свободен. Я узнал правду. Меня держало здесь неведение. Я хотел убедиться, что всё, что произошло со мной, было ненапрасным. Ты должен вернуться. К родным, к близким. Они любят тебя. И твоя девушка — Гермиона. Вам нужно поговорить. У меня никогда не было девушки, я умер слишком молодым.

Регулус немного помолчал.

— Знаешь, мне нравилась одна, но она была полукровкой. Я даже думать боялся в этом направлении, потому что родители никогда бы мне не простили, если бы выбрал грязнокровку. Если бы можно было всё вернуть. Слушай сердце, Рон. Ничего не портят ни чужое мнение, ни устои общества. Всё портят сами люди. Будь счастлив! Будьте счастливы с Гермионой. Если она дорога тебе, не отпускай её.

Регулус пожал Рону руку. На несколько секунд Рон снова почувствовал леденящий холод, а затем Регулус ушёл. Его фигура стала плавно подниматься вверх, и Рон, приложив ладони козырьком, долго смотрел вслед.

— Регулус! Спасибо тебе, Регулус! И знаешь что? Я думаю, твой брат, Сириус, он бы гордился тобой. Удачи тебе там!

Он смотрел до тех пор, пока очертания Регулуса не стали всё более размытыми. Вскоре Рон уже не мог разглядеть призрака. Регулус ушёл.

А сам Рон сосредоточился и трансгрессировал туда, откуда началась вся эта история. В квартиру Гермионы. Ограничение на трансгрессию было наложено на все апартаменты. Исключением из правил пользовался только Рон. Поэтому он смог в тот раз исчезнуть прямо из коридора. Поэтому сейчас свалился прямо на проход возле кухни. Гермиона, проходившая мимо, от неожиданности взвизгнула.

— Господи, Рон! Где ты был? Я чуть с ума не сошла, когда вернулась утром.

Она подлетела к нему и обвила его шею руками.

Рон не слышал, что она говорит. Острая боль вернулась сполна. Он отстранил Гермиону от себя, взял её за плечи и взглянул в эти родные глаза.

Гермиона задохнулась от его взгляда и спросила шёпотом, даже не пытаясь ослабить хватку его сильных рук, которые точно теперь оставят синяки.

— Рон? Что с тобой случилось?

Он не мог говорить. Он не хотел кричать, не хотел ничего выяснять. Неужели можно так искусно врать? Нет, это же его Гермиона. Не может быть.

— Что с тобой случилось, миз Грейнджер? — в его голосе был печальный сарказм.

— Почему ты меня так называешь? — Гермиона округлила глаза.

— Ну, вчера тебе нравилось, когда тебя так называли. Миз — просто и дипломатично, и плевать, есть у тебя жених или нет.

— Рон? Я не пойму, о чём ты, вообще, говоришь? Какая миз? Какой жених? Меня и дома вчера не было. Я же послала тебе сову, меня срочно вызвали на семинар в Париж, я вернулась только сегодня утром. Я чуть с ума не сошла, когда сова прилетела без ответа. Связалась с Гарри, он сказал, что ты ещё вчера отбыл со сборов по непонятным причинам. Я ничего не понимаю, Рон! Господи, да что случилось?

Монстры, которые подняли внутри голову и желали наговорить Гермионе гадостей тут же, уличив её во лжи и коварстве, заблудились на полпути. Рон смотрел в её глаза, пытался отыскать в них фальшь, обман и не находил. Уже совсем не понимая, что он видел вчера, вернее слышал, он спросил:

— Гермиона, скажи правду. Тебя вчера не было здесь? На кухне?

Гермиона ответить не успела. В этот момент входная дверь открылась обычным магловским способом — на пороге стояли миссис и мистер Грейнджеры.

— Здравствуй, Рональд, — отец Гермионы подал руку ошарашенному Рону.

— Дорогая, как хорошо, что ты дома, — это подала голос мама, — а то нам с Энтони нужно возвращаться к себе. Хорошо, что были отгулы, это даже замечательно — провести пару дней иногда не на работе. Так, в холодильнике найдёшь нормальную еду, страшно смотреть на тебя — одни кости. Рональд, ты должен следить, чтобы Гермиона хоть иногда питалась. Я вчера полдня провела на кухне, спасибо папе, помог мне.

— Гермиона, что твои родители делают у тебя? — выглядел вопрос Рона, надо сказать, весьма по-дурацки.

Ответил мистер Грейнджер, так как родители, похоже, не заметили, что до секунду до их прихода в коридоре разыгрывалась драма, и Гермиона слегка потеряла дар речи.

— Вообще-то, Рональд, мы её родители, так что посчитаем твой вопрос случайным. Ну, а конкретно — дочь попросила нас покормить Живоглота, дала ключи, а у нас был отгул, вот мы и провели вчера здесь весь день.

И добавил, обращаясь к жене:

— Ну, вы готовы, миз Грейнджер? Дочка, звони. А, чёрт, всё время забываю. Ладно, присылай сову.

Миссис Грейнджер рассмеялась:

— Дорогой, пора бы тебе уже привыкнуть. Наша девочка — волшебница, хочешь ты того или нет, но стоматологом она точно не станет.

В ушах Рона звучал смех — переливчатый, колокольчиком.