Амнезия или яркий духом и разумом

Вместо пожелания всего доброго и того, что говорят при расставании воспитанные близкие люди, он, во все глаза глядя на мистера Грейнджера, произнёс:

— Вы вчера были на кухне?

— Хм. Ну да, были, мы же вчера наготовили Гермионе на неделю. Попробуй пирожки, мой тебе совет, они получаются не хуже, чем у Молли! — мистер Грейнджер подмигнул Рону, помог жене надеть пальто, и они, отдав ключи Гермионе, вышли за дверь, на прощание поцеловав дочь. Мистер Грейнджер немного обеспокоенно посмотрел на Рона, но руку пожал ему весьма сердечно.

Когда за родителями захлопнулась дверь, Гермиона сразу посмотрела на Рона, с тревогой ожидая продолжения непонятного разговора.

— Так что, Рон? Ты мне объяснишь, что случилось? Я ничего не понимаю.

На Рона накатил такой приступ счастья, что хотелось не просто кричать, как там на вершине утёса, а орать. Он зажмурился, обнял Гермиону.

— Прости меня. Я никуда тебя не отпущу.

Одной рукой продолжая обнимать Гермиону, он нашарил в кармане кольцо, которое было немного в бурых пятнах. Да какая разница. Он надел колечко на пальчик Гермионы и прошептал:

— Гермиона, выходи за меня замуж. Я люблю тебя.

Внезапно они поняли, что их ноги слегка не достают до пола. Они будто парили. Гермиона тихонько засмеялась. А Рон, уткнувшись носом ей в плечо, сказал:

— Три фута над уровнем моря. Я счастлив.

— Я счастливее.

— Насколько?

— На три фута над уровнем неба.

Рон проснулся со стойким ощущением, что он только что был дома. Когда обнимаешь человека и понимаешь — ты дома. Но всё, что он успел ухватить из приграничной зыби яви и сна — это то, что ему снилось привидение, кольцо и та, которой он надел это кольцо на палец…

Глава 6

Что такое наши сны? Материя тонкая и неизученная. Во сне мы можем быть настоящими, наше внутреннее Я снимает все оковы с сознания, и тогда наша душа переносится через расстояния, время и все другие преграды. А потом мы просыпаемся и ничего не помним. Что во сне были счастливыми.

Рон спал и не знал, что его сознание отчаянно посылает ему знаки. Не знал, что Гермиона всё это время каждую секунду его ждала. Не знал, что в этот самый момент она как раз смотрела на своё кольцо — знак того, что Рональд Уизли есть в её жизни.

Почти три недели прошло с того вечера, когда Рон выбежал в магазин и пропал. Сначала она гнала от себя тревожные мысли, но к утру уже просто не находила места. Приказывала себе не паниковать, но голос предательски дрожал, когда ей пришлось отвечать на вопросы Джинни, которая примчалась сразу, как получила сову с короткой запиской: «Гарри, Джинни, привет! Вы не знаете, где Рон?»

Джинни кинула короткий взгляд на серое лицо Гермионы, на ходу пытаясь скинуть лёгкий плащ:

— Ну? Что случилось? Не появлялся? Вы поругались?

Гермиона чувствовала, что ещё немного, и она просто разревётся. Всё походило на нелепый сон. Она так надеялась, что Джинни сейчас всё объяснит, что вышло недоразумение, и Рон появится следом с виноватым видом.

— Нет. Я ничего не понимаю, — Гермиона всё же расплакалась.

Джинни всё воевала с плащом, запутавшись в рукавах:

— Чёрт! Может, беременность и красит женщину, но эта неуклюжесть меня убивает, — она, наконец, справилась с плащом и решительно потащила Гермиону в кухню.

— Давай, рассказывай! И не реви! Никуда он не денется. Тебе ещё нервничать сейчас не хватало, — Джинни своим пузом легонько дотронулась до живота Гермионы, такого же выпирающего и огромного. — Подумай о малыше. А Роза где?

— Розу вчера мама с папой взяли на выходные. Упросили. Совсем избалуют ребёнка.

Гермиона немного успокоилась, увидев вокруг себя бурную деятельность Джинни. Они с Гарри тоже ожидали прибавления в семействе. Когда Гермиона и Джинни объявили каждая о своей беременности, Джордж с пониманием ухмыльнулся:

— Ну, всё верно. Рон с Гарри и на сборах вместе, и в отпуске одновременно.

Гермиона вспыхнула, а Джинни замахнулась на брата полотенцем, которое держала в руках.

До родов оставался ещё месяц. Гермиона чувствовала себя уставшей и вялой. Да ещё Роза требовала столько внимания. Родители забирали девочку иногда на выходных, и Гермионе бы радоваться, что есть возможность отдохнуть, но она тут же начинала скучать, как только за дочуркой и мамой с папой закрывалась дверь. Розе было уже два года, она каждый день делала свои новые детские открытия, щебетала без умолку и пыталась во всём помогать Гермионе.

А Джинни, несмотря на то, что это была третья беременность, усталости не чувствовала вовсе. Она носилась по дому с прежней энергией, везде успевала и за всем следила. Гарри чуть не силком заставил её перестать ходить на работу, пригрозив, что положит её в больницу, если она и дальше будет носиться так, словно не слезает с метлы.