Фандом: Гарри Поттер. Что таится на задворках нашей памяти? Иногда мы так стремимся забыть некоторые события, выдрать их из сердца. А что, если наоборот? Ты просыпаешься и ничего не помнишь. Как вспомнить всё?
Добавить в моё избранное
131 мин, 43 сек 9450
Он разговаривал с Бруствером. В Фарнхайм был послан отряд стирателей памяти, который появился в клинике под видом посетителей и профессионально выполнил свою работу — ни медперсонал, ни полицейские не помнили теперь рыжего молодого человека, потерявшего память.
Гермиона кормила Хьюго, когда в дверь палаты робко постучали. Это пришла Лаванда. Она сбивчиво объяснила, что зашла поздравить Гермиону и Рона с рождением сына и рада за них, что они снова вместе.
Она совсем стушевалась, положила на тумбочку свой подарок — мишку Тэдди с сердечком и уже, извинившись за беспокойство, хотела выйти, как её остановил Рон:
— Лаванда, погоди.
Лаванда так и осталась стоять, держась за ручку двери.
— Подожди, не уходи. Мы с Гермионой посоветовались. Мы хотим тебя попросить стать крёстной для Хьюго.
Лаванда не верила своим ушам. Она смотрела на улыбающуюся Гермиону и Рона, обнимающего её за плечи, и не находила слов.
— Правда?
— Правда. Если ты, конечно, согласна.
Лаванда сделала несколько шажков вперёд. Хьюго в это время, наевшись, завозился и закряхтел.
— Можно я его подержу?
— Конечно.
Лаванда бережно взяла на руки младенца и присела на краешек кровати. Предательские слёзы выдавали всю бурю чувств.
— Он такой хорошенький.
— Ты будешь замечательной крёстной мамой, Лаванда. Но с одним условием.
Лаванда растерянно посмотрела на Гермиону:
— Каким?
— Если первой у тебя родится дочь, она не будет называть Хьюго — Бон-Бон.
Уэй протекает излучиной в долине Уэверли, унося своими водами события, переживания и суету человеческой жизни. Так было и так будет. Тихая размеренная жизнь коттеджей, разбросанных по всему берегу, всего лишь песчинка в течении времени. Марк и Джули Джонсон по-прежнему занимались своими ежедневными заботами и делами, доживая свой век. Тот памятный день, когда Хью-Рон всё вспомнил, сейчас казался далёким и придуманным. Джули перепугалась, когда Марк с Хью неожиданно вернулись с рыбалки раньше срока. Зная своего мужа, она предполагала, что они вернутся лишь к вечеру. Сначала хлопотали вокруг Марка — тот уверял, что с ним всё в порядке, не нужно вызывать врача, всё уже прошло. Хью, которого, оказалось, зовут Рон, убедился, что жизнь Марка вне опасности, сбивчиво объяснил, что ему срочно нужно вернуться домой, в Лондон. Что у него беременная жена, и он просто с ума сходит от тревоги за всех своих близких. Они вызвали ему такси. Он обещал вернуться. Но прошло уже два месяца, а вестей не было. Когда Джули уговорила Марка показаться врачу, оба были просто огорошены, когда выяснили, что про Хью никто ничего не помнит. Доктор Тэйлор пожал плечами, а Элизабет удивлённо и с сочувствием на них посмотрела. Пожилым людям мягко намекнули, что, видимо, потеря единственного сына вызвала такой необычный эффект. Как будто никакого Хью не было. Марк и Джули вернулись домой потерянные и выбитые из колеи. В комнате их Хью находились вещи, не принадлежащие сыну. Как это объяснить? Это не помешательство — Джули точно знала, что целый месяц он был в их жизни. Молодой парень, который вдохнул в них силы, который помог вновь радоваться жизни. Они старались не говорить про это. Но Марк теперь часто ходил на рыбалку, а Джули, забывшись, пекла что-нибудь вкусненькое, чтобы Хью попробовал. Наверное, это был просто чудесный сон. Странный, осязаемый, но сон.
В конце августа, в веренице обыденных дней, они сидели утром на кухне и пили чай. Когда на подъездной дорожке раздался шум приближающейся машины, Джули с Марком недоумённо переглянулись. К ним не так часто приезжали гости, разве что чиновники по земельным вопросам. Из машины выбрались люди и направились прямо к калитке их коттеджа. Джули отставила в сторону недопитый чай, Марк отложил газету, и они вышли на крыльцо посмотреть — кто это к ним пожаловал. По тропинке шёл Рон с грудным ребёнком на руках. Рядом с Роном шла молодая женщина, держа за руку прелестную крошку, которая что-то щебетала, на ходу подпрыгивая. Рон увидел, что Марк с Джули вышли, и остановился. Долгие секунды все молча смотрели друг на друга. Даже девчушка примолкла, спрятавшись за отца.
— Я вернулся. Познакомьтесь. Это моя жена Гермиона и наша дочь Роза.
Гермиона шагнула вперёд:
— Здравствуйте.
Джули больше не могла сдерживаться. Она обнимала Рона, Гермиону, целовала Розу и никак не могла поверить, что всё это на самом деле.
Рон протянул Джули сына:
— Марк, Джули… Это — Хьюго.
— Яркий духом и разумом… О, боже…
У каждого ребёнка две руки. Для того, чтобы он одной рукой держался за маму, а другой за папу. Некоторым посчастливилось помимо этого держаться ещё за руки бабушек и дедушек. Хьюго с Розой росли, окружённые любовью и заботой своих родителей, бабушки Маргарет и дедушки Энтони Грейнджер, бабушки Молли и дедушки Артура Уизли.
Гермиона кормила Хьюго, когда в дверь палаты робко постучали. Это пришла Лаванда. Она сбивчиво объяснила, что зашла поздравить Гермиону и Рона с рождением сына и рада за них, что они снова вместе.
Она совсем стушевалась, положила на тумбочку свой подарок — мишку Тэдди с сердечком и уже, извинившись за беспокойство, хотела выйти, как её остановил Рон:
— Лаванда, погоди.
Лаванда так и осталась стоять, держась за ручку двери.
— Подожди, не уходи. Мы с Гермионой посоветовались. Мы хотим тебя попросить стать крёстной для Хьюго.
Лаванда не верила своим ушам. Она смотрела на улыбающуюся Гермиону и Рона, обнимающего её за плечи, и не находила слов.
— Правда?
— Правда. Если ты, конечно, согласна.
Лаванда сделала несколько шажков вперёд. Хьюго в это время, наевшись, завозился и закряхтел.
— Можно я его подержу?
— Конечно.
Лаванда бережно взяла на руки младенца и присела на краешек кровати. Предательские слёзы выдавали всю бурю чувств.
— Он такой хорошенький.
— Ты будешь замечательной крёстной мамой, Лаванда. Но с одним условием.
Лаванда растерянно посмотрела на Гермиону:
— Каким?
— Если первой у тебя родится дочь, она не будет называть Хьюго — Бон-Бон.
Уэй протекает излучиной в долине Уэверли, унося своими водами события, переживания и суету человеческой жизни. Так было и так будет. Тихая размеренная жизнь коттеджей, разбросанных по всему берегу, всего лишь песчинка в течении времени. Марк и Джули Джонсон по-прежнему занимались своими ежедневными заботами и делами, доживая свой век. Тот памятный день, когда Хью-Рон всё вспомнил, сейчас казался далёким и придуманным. Джули перепугалась, когда Марк с Хью неожиданно вернулись с рыбалки раньше срока. Зная своего мужа, она предполагала, что они вернутся лишь к вечеру. Сначала хлопотали вокруг Марка — тот уверял, что с ним всё в порядке, не нужно вызывать врача, всё уже прошло. Хью, которого, оказалось, зовут Рон, убедился, что жизнь Марка вне опасности, сбивчиво объяснил, что ему срочно нужно вернуться домой, в Лондон. Что у него беременная жена, и он просто с ума сходит от тревоги за всех своих близких. Они вызвали ему такси. Он обещал вернуться. Но прошло уже два месяца, а вестей не было. Когда Джули уговорила Марка показаться врачу, оба были просто огорошены, когда выяснили, что про Хью никто ничего не помнит. Доктор Тэйлор пожал плечами, а Элизабет удивлённо и с сочувствием на них посмотрела. Пожилым людям мягко намекнули, что, видимо, потеря единственного сына вызвала такой необычный эффект. Как будто никакого Хью не было. Марк и Джули вернулись домой потерянные и выбитые из колеи. В комнате их Хью находились вещи, не принадлежащие сыну. Как это объяснить? Это не помешательство — Джули точно знала, что целый месяц он был в их жизни. Молодой парень, который вдохнул в них силы, который помог вновь радоваться жизни. Они старались не говорить про это. Но Марк теперь часто ходил на рыбалку, а Джули, забывшись, пекла что-нибудь вкусненькое, чтобы Хью попробовал. Наверное, это был просто чудесный сон. Странный, осязаемый, но сон.
В конце августа, в веренице обыденных дней, они сидели утром на кухне и пили чай. Когда на подъездной дорожке раздался шум приближающейся машины, Джули с Марком недоумённо переглянулись. К ним не так часто приезжали гости, разве что чиновники по земельным вопросам. Из машины выбрались люди и направились прямо к калитке их коттеджа. Джули отставила в сторону недопитый чай, Марк отложил газету, и они вышли на крыльцо посмотреть — кто это к ним пожаловал. По тропинке шёл Рон с грудным ребёнком на руках. Рядом с Роном шла молодая женщина, держа за руку прелестную крошку, которая что-то щебетала, на ходу подпрыгивая. Рон увидел, что Марк с Джули вышли, и остановился. Долгие секунды все молча смотрели друг на друга. Даже девчушка примолкла, спрятавшись за отца.
— Я вернулся. Познакомьтесь. Это моя жена Гермиона и наша дочь Роза.
Гермиона шагнула вперёд:
— Здравствуйте.
Джули больше не могла сдерживаться. Она обнимала Рона, Гермиону, целовала Розу и никак не могла поверить, что всё это на самом деле.
Рон протянул Джули сына:
— Марк, Джули… Это — Хьюго.
— Яркий духом и разумом… О, боже…
У каждого ребёнка две руки. Для того, чтобы он одной рукой держался за маму, а другой за папу. Некоторым посчастливилось помимо этого держаться ещё за руки бабушек и дедушек. Хьюго с Розой росли, окружённые любовью и заботой своих родителей, бабушки Маргарет и дедушки Энтони Грейнджер, бабушки Молли и дедушки Артура Уизли.
Страница 36 из 37
