Фандом: Гарри Поттер. Что таится на задворках нашей памяти? Иногда мы так стремимся забыть некоторые события, выдрать их из сердца. А что, если наоборот? Ты просыпаешься и ничего не помнишь. Как вспомнить всё?
Добавить в моё избранное
131 мин, 43 сек 9449
— Глупенькая. Я никуда не уйду. Я буду рядом. Всегда.
Она всё же уснула. А Рон охранял её сон и благодарил Мерлина, Святую Деву и всех богов за это счастье — за возможность быть рядом.
Вечером принесли сына. Медсестра, улыбаясь, протянула Гермионе чудесный кулёк — живой и попискивающий:
— Смотрите, кто к вам пришёл. Мы хотим кушать!
Гермиона приложила малыша к груди. Тот доверчиво затих. Они с Роном наблюдали, как сын причмокивает и улыбались.
— Он такой смешной, — шёпотом Рон.
— Рыженький! Ещё один Уизли! — Гермиона погладила пушок на головке сыночка.
— Как мы его назовём?
— Ну, Роза у нас уже есть, может быть — Хьюго?
Когда-то Рон и Гермиона решили, что назовут детей по первой букве своих имён. На счастье. R — Роза. H — Хьюго.
— Тебе не нравится? — Гермиона растерянно смотрела на каменное лицо Рона.
— Яркий духом и разумом…
— Что?
— Замечательное имя. Я не успел тебе сказать.
Рон рассказал, что в семье Джонсон его называли Хью.
— Господи, Рон… Я даже не знаю, что ответить…
— Хьюго Уизли. Он обязательно будет счастливым!
Гермиона улыбнулась.
Хьюго наелся и уснул. Гермиона держала на руках сына и понимала, что есть в жизни моменты, которые навсегда останутся в памяти. Самые счастливые моменты жизни.
На следующий день дверь в палату устала, впуская и выпуская посетителей. Сначала приходили Грейнджеры, потом Джордж, затем Перси. Рон не ушёл домой — поспал в коридоре на кушетке и теперь по десятому кругу рассказывал всем желающим, что с ним приключилось. Энтони и Маргарет обещали присмотреть за Розой, так как мистер и миссис Уизли тоже непременно желали повидать и внука, и его нашедшегося папу. Вести о том, что Рон нашёлся, что Гермиона родила мальчика, распространились с молниеносной быстротой.
Молли и Артур, когда пришли, потребовали рассказать всё ещё в сто первый раз. Молли плакала и обнимала всех по очереди. Они ещё не ушли, как на пороге появился Гарри. Он во все глаза смотрел на Рона.
— Рон… Рон — ты придурок. Если бы ты не нашёлся, я бы тебя убил.
Два друга крепко обнялись. Только сам Гарри знал, что для него значил Рон. Как ему его не хватало.
Немного справились с эмоциями. Гарри поздравил молодых родителей с прибавлением, рассказал, что Джинни чувствует себя хорошо и её не выпускают из бокса — там строгие правила. Не успел он это сказать, на пороге появилась Джинни. Во все глаза она смотрела на Рона.
— Рон. Рон — ты придурок. Если бы ты не нашёлся, я бы тебя убила!
Обнимая брата, она никак не могла понять, почему все потешаются над её словами.
Гарри, отсмеявшись, грозно спросил:
— А ты тут что делаешь? Как тебя выпустили из отделения?
Джинни закатила глаза:
— Да элементарно! Пара отвлекающих обманок из «Всевозможных Волшебных Вредилок». Пока медсёстры бегали по коридору, я прошмыгнула.
— Господи, Джинни. Да… Уизли — это диагноз.
Джинни потребовала рассказать ей всё. И про роды, и про похождения Рона. Рон уже устал повторять весь день одно и то же, но, в конце концов, родственники имели право знать, что с ним случилось. Сейчас жизнь в Фарнхайме казалась нелепым сном. Сегодня он должен был идти на приём к доктору Тэйлору. И доктор, и амнезия были словно из другой жизни.
— Слава Мерлину, что всё хорошо закончилось. Ты не представляешь, что тут было с Гермионой, — Джинни подытожила рассказ Рона.
Дверь снова отворилась. На пороге стоял Рубеус Хагрид с огромным букетом нелепых цветов, похожих на кочаны капусты.
Как водится, Хагрид не раз воспользовался своей скатёркой, пока выслушал все новости. Он оказался в Лондоне случайно, услышал от Джорджа про Гермиону и про то, что Рон нашёлся, и не мог, конечно, не зайти.
Бедная дверь снова приоткрылась. Все дружно повернули головы. В проём заглянула медсестра. Брови её удивлённо поползли вверх:
— Не больше шести посетителей!
Джинни пересчитала присутствующих:
— Хагрид как раз шестой!
— А! Ну, тогда ладно.
Дверь закрылась.
— Где-то я это уже слышал, — Хагрид удивлённо почесал бороду.
Смеялись так, что справедливо боялись, что их выгонят за нарушение дисциплины.
Наконец, все разошлись. Гермиона ужасно устала. Такой насыщенный день. Такой счастливый насыщенный день…
В последнее утро перед выпиской они обсуждали с Роном, правильно ли он поставил детскую кроватку, не рано ли Хьюго Гарри подарил метлу, как будет себя вести теперь Роза в качестве старшей сестры. За эти несколько дней Гермиона отдохнула, жизнь вливалась в свою обычную колею. Розу приводили родители и Молли по очереди. Она соскучилась по дочке, а уж как Роза обрадовалась папе — это отдельная история. Рон почти всё свободное время проводил в палате жены.
Она всё же уснула. А Рон охранял её сон и благодарил Мерлина, Святую Деву и всех богов за это счастье — за возможность быть рядом.
Вечером принесли сына. Медсестра, улыбаясь, протянула Гермионе чудесный кулёк — живой и попискивающий:
— Смотрите, кто к вам пришёл. Мы хотим кушать!
Гермиона приложила малыша к груди. Тот доверчиво затих. Они с Роном наблюдали, как сын причмокивает и улыбались.
— Он такой смешной, — шёпотом Рон.
— Рыженький! Ещё один Уизли! — Гермиона погладила пушок на головке сыночка.
— Как мы его назовём?
— Ну, Роза у нас уже есть, может быть — Хьюго?
Когда-то Рон и Гермиона решили, что назовут детей по первой букве своих имён. На счастье. R — Роза. H — Хьюго.
— Тебе не нравится? — Гермиона растерянно смотрела на каменное лицо Рона.
— Яркий духом и разумом…
— Что?
— Замечательное имя. Я не успел тебе сказать.
Рон рассказал, что в семье Джонсон его называли Хью.
— Господи, Рон… Я даже не знаю, что ответить…
— Хьюго Уизли. Он обязательно будет счастливым!
Гермиона улыбнулась.
Хьюго наелся и уснул. Гермиона держала на руках сына и понимала, что есть в жизни моменты, которые навсегда останутся в памяти. Самые счастливые моменты жизни.
На следующий день дверь в палату устала, впуская и выпуская посетителей. Сначала приходили Грейнджеры, потом Джордж, затем Перси. Рон не ушёл домой — поспал в коридоре на кушетке и теперь по десятому кругу рассказывал всем желающим, что с ним приключилось. Энтони и Маргарет обещали присмотреть за Розой, так как мистер и миссис Уизли тоже непременно желали повидать и внука, и его нашедшегося папу. Вести о том, что Рон нашёлся, что Гермиона родила мальчика, распространились с молниеносной быстротой.
Молли и Артур, когда пришли, потребовали рассказать всё ещё в сто первый раз. Молли плакала и обнимала всех по очереди. Они ещё не ушли, как на пороге появился Гарри. Он во все глаза смотрел на Рона.
— Рон… Рон — ты придурок. Если бы ты не нашёлся, я бы тебя убил.
Два друга крепко обнялись. Только сам Гарри знал, что для него значил Рон. Как ему его не хватало.
Немного справились с эмоциями. Гарри поздравил молодых родителей с прибавлением, рассказал, что Джинни чувствует себя хорошо и её не выпускают из бокса — там строгие правила. Не успел он это сказать, на пороге появилась Джинни. Во все глаза она смотрела на Рона.
— Рон. Рон — ты придурок. Если бы ты не нашёлся, я бы тебя убила!
Обнимая брата, она никак не могла понять, почему все потешаются над её словами.
Гарри, отсмеявшись, грозно спросил:
— А ты тут что делаешь? Как тебя выпустили из отделения?
Джинни закатила глаза:
— Да элементарно! Пара отвлекающих обманок из «Всевозможных Волшебных Вредилок». Пока медсёстры бегали по коридору, я прошмыгнула.
— Господи, Джинни. Да… Уизли — это диагноз.
Джинни потребовала рассказать ей всё. И про роды, и про похождения Рона. Рон уже устал повторять весь день одно и то же, но, в конце концов, родственники имели право знать, что с ним случилось. Сейчас жизнь в Фарнхайме казалась нелепым сном. Сегодня он должен был идти на приём к доктору Тэйлору. И доктор, и амнезия были словно из другой жизни.
— Слава Мерлину, что всё хорошо закончилось. Ты не представляешь, что тут было с Гермионой, — Джинни подытожила рассказ Рона.
Дверь снова отворилась. На пороге стоял Рубеус Хагрид с огромным букетом нелепых цветов, похожих на кочаны капусты.
Как водится, Хагрид не раз воспользовался своей скатёркой, пока выслушал все новости. Он оказался в Лондоне случайно, услышал от Джорджа про Гермиону и про то, что Рон нашёлся, и не мог, конечно, не зайти.
Бедная дверь снова приоткрылась. Все дружно повернули головы. В проём заглянула медсестра. Брови её удивлённо поползли вверх:
— Не больше шести посетителей!
Джинни пересчитала присутствующих:
— Хагрид как раз шестой!
— А! Ну, тогда ладно.
Дверь закрылась.
— Где-то я это уже слышал, — Хагрид удивлённо почесал бороду.
Смеялись так, что справедливо боялись, что их выгонят за нарушение дисциплины.
Наконец, все разошлись. Гермиона ужасно устала. Такой насыщенный день. Такой счастливый насыщенный день…
В последнее утро перед выпиской они обсуждали с Роном, правильно ли он поставил детскую кроватку, не рано ли Хьюго Гарри подарил метлу, как будет себя вести теперь Роза в качестве старшей сестры. За эти несколько дней Гермиона отдохнула, жизнь вливалась в свою обычную колею. Розу приводили родители и Молли по очереди. Она соскучилась по дочке, а уж как Роза обрадовалась папе — это отдельная история. Рон почти всё свободное время проводил в палате жены.
Страница 35 из 37
