Фандом: Гарри Поттер. Что таится на задворках нашей памяти? Иногда мы так стремимся забыть некоторые события, выдрать их из сердца. А что, если наоборот? Ты просыпаешься и ничего не помнишь. Как вспомнить всё?
Добавить в моё избранное
131 мин, 43 сек 9385
Спасибо тебе, что ты выбрал это имя.
Вечером Рон спустился в гостиную, где Марк за журнальным столиком разыгрывал сам с собой шахматные этюды. Рон присел рядышком. Мистер Джонсон расставил фигуры на доске, заглянул в журнал и сделал пару ходов, переместив пешки с обеих сторон e2-e4, e7-e5 и f2-f4. Рон со знанием дела прокомментировал:
— Королевский гамбит.
Марк удивлённо поднял брови:
— Хью, ты умеешь играть в шахматы?
Рон посмотрел на шахматы, на мистера Джонсона и растерянно произнёс:
— Не знаю.
— Давай попробуем! — Марк азартно пододвинул доску на середину столика.
Первую партию Рон выиграл слёту, во второй не оставил Марку никаких шансов, в третьей мастерски расправился с ним в самом начале. Марк восторженно воскликнул:
— Нет, вы только посмотрите на него! В жизни меня ещё так не раскатывали! Это была самая выдающаяся партия!
В голове Рона неожиданно прозвучал старческий голос: «За самую выдающуюся партию в шахматы»… Он прислушался, стараясь вспомнить, чей это голос, и какая партия в шахматы ему, видимо, принесла грандиозный успех. Но голос старца уже потонул в тумане.
— Хью? Ты что-то вспомнил?
— Нет. Показалось. Но в шахматы я действительно играл раньше.
— Кстати, мистер Тэйлор сказал, что, возможно, ты занимался спортом. Вряд ли шахматы могут накачать такие бицепсы, — Марк с уважением указал на плечи Рона. — Давай попробуем посмотреть спортивный канал, может, ты что-нибудь вспомнишь?
Сначала они смотрели теннис, затем волейбол, а потом канал начал транслировать Лигу Чемпионов УЕФА. Рон с интересом смотрел за перемещением футболистов по полю, но никаких ассоциаций матч у него не вызывал. На двадцать пятой минуте голкипер одной из команд в пантерском прыжке взял немыслимый мяч прямо из «девятки». На замедленном повторе вратарь вновь и вновь крупным планом спасал свою команду от верного гола, а Рон почувствовал, что в ушах зазвенело.
— Я — вратарь!
Марк радостно хлопнул в ладоши:
— Замечательно! Ты футболист?
— Нет. Это не футбол. Это другая игра. Но я точно знаю все те ощущения, которые переживает сейчас этот парень на экране.
— Ну, что ж. Уже кое-что! Верно? Не отчаивайся. Ты обязательно всё вспомнишь!
Рон ужасно злился, что никак не мог сосредоточиться. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и всё получится. Но всё время удача ускользала в последний момент. Он словно ходил рядом — вот только протяни руку и возьми, но никак не получалось. Утром у него было стойкое ощущение, что во сне он был прежним. Просыпался в тревоге и тоске, оставляя все свои сновидения в тумане. Это было мучительно. Доктор Тэйлор ещё в больнице посоветовал не напрягаться, но как тут ходить и не думать! Рон потряс головой. Может, он делает хуже, слишком усиленно пытаясь всё вспомнить? После его стараний выхватить из смутных обрывочных видений детали начинала болеть голова. Механическая память спокойно выдавала ему его прежние привычки, склонности, но вот то, что действительно важно — не удавалось ухватить никак. Он чувствовал, что есть очень существенная деталь. Стоит это вспомнить — и чёрный занавес сразу откроется. Но пока не получалось.
Он помогал Марку по дому, они много разговаривали, и Рон всё надеялся, что память к нему вернётся. У Марка в гараже было много различных инструментов, рыболовные снасти, подержанный древний пикап «Мини», продолжающий верно служить хозяевам, садовый инвентарь и прочий хлам, который скапливался годами. Когда Рон первый раз зашёл в гараж, он с удивлением взял в руки отвёртку. Что-то отозвалось колокольчиком в душе — этот предмет ему явно был знаком. Марк, заметив интерес Рона, предложил ему помочь отрегулировать косилку. Но Рон явно не умел пользоваться отвёрткой, руки его точно этого не помнили.
Много открытий принесла ему поездка в Фарнхайм. Джули и Марк не пожелали слушать никаких возражений Рона, что ему неловко пользоваться их добрым отношением. Сначала они посетили магазины одежды. Рон с удовольствием выбрал себе в бутике несколько футболок с весёлыми надписями. Тут уж он точно был уверен, что в прежней жизни ему нравились именно такие.
Он обнаружил, что обожает сладкое, когда они с четой Джонсон оказались на знаменитой ярмарке сладостей. Джули лишь добродушно улыбалась, когда они сидели в кафе, и Рон поглощал эклеры.
Впечатлений было море. Фарнхайм оставил о себе самое приятное впечатление. Но Рон всё время надеялся, что его кто-нибудь окликнет, или какое-нибудь место покажется ему знакомым.
Вечером Рон спустился в гостиную, где Марк за журнальным столиком разыгрывал сам с собой шахматные этюды. Рон присел рядышком. Мистер Джонсон расставил фигуры на доске, заглянул в журнал и сделал пару ходов, переместив пешки с обеих сторон e2-e4, e7-e5 и f2-f4. Рон со знанием дела прокомментировал:
— Королевский гамбит.
Марк удивлённо поднял брови:
— Хью, ты умеешь играть в шахматы?
Рон посмотрел на шахматы, на мистера Джонсона и растерянно произнёс:
— Не знаю.
— Давай попробуем! — Марк азартно пододвинул доску на середину столика.
Первую партию Рон выиграл слёту, во второй не оставил Марку никаких шансов, в третьей мастерски расправился с ним в самом начале. Марк восторженно воскликнул:
— Нет, вы только посмотрите на него! В жизни меня ещё так не раскатывали! Это была самая выдающаяся партия!
В голове Рона неожиданно прозвучал старческий голос: «За самую выдающуюся партию в шахматы»… Он прислушался, стараясь вспомнить, чей это голос, и какая партия в шахматы ему, видимо, принесла грандиозный успех. Но голос старца уже потонул в тумане.
— Хью? Ты что-то вспомнил?
— Нет. Показалось. Но в шахматы я действительно играл раньше.
— Кстати, мистер Тэйлор сказал, что, возможно, ты занимался спортом. Вряд ли шахматы могут накачать такие бицепсы, — Марк с уважением указал на плечи Рона. — Давай попробуем посмотреть спортивный канал, может, ты что-нибудь вспомнишь?
Сначала они смотрели теннис, затем волейбол, а потом канал начал транслировать Лигу Чемпионов УЕФА. Рон с интересом смотрел за перемещением футболистов по полю, но никаких ассоциаций матч у него не вызывал. На двадцать пятой минуте голкипер одной из команд в пантерском прыжке взял немыслимый мяч прямо из «девятки». На замедленном повторе вратарь вновь и вновь крупным планом спасал свою команду от верного гола, а Рон почувствовал, что в ушах зазвенело.
— Я — вратарь!
Марк радостно хлопнул в ладоши:
— Замечательно! Ты футболист?
— Нет. Это не футбол. Это другая игра. Но я точно знаю все те ощущения, которые переживает сейчас этот парень на экране.
— Ну, что ж. Уже кое-что! Верно? Не отчаивайся. Ты обязательно всё вспомнишь!
Глава 4
Так Рон-Хью поселился у супругов Джонсон. Раз в неделю приходила медсестра, которая мерила Рону давление, заставляла высунуть язык, ставила какие-то примочки к вискам, записывала все показатели в тетрадку и уходила до следующего раза. Через месяц Рону было велено прийти на приём к мистеру Тэйлору.Рон ужасно злился, что никак не мог сосредоточиться. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и всё получится. Но всё время удача ускользала в последний момент. Он словно ходил рядом — вот только протяни руку и возьми, но никак не получалось. Утром у него было стойкое ощущение, что во сне он был прежним. Просыпался в тревоге и тоске, оставляя все свои сновидения в тумане. Это было мучительно. Доктор Тэйлор ещё в больнице посоветовал не напрягаться, но как тут ходить и не думать! Рон потряс головой. Может, он делает хуже, слишком усиленно пытаясь всё вспомнить? После его стараний выхватить из смутных обрывочных видений детали начинала болеть голова. Механическая память спокойно выдавала ему его прежние привычки, склонности, но вот то, что действительно важно — не удавалось ухватить никак. Он чувствовал, что есть очень существенная деталь. Стоит это вспомнить — и чёрный занавес сразу откроется. Но пока не получалось.
Он помогал Марку по дому, они много разговаривали, и Рон всё надеялся, что память к нему вернётся. У Марка в гараже было много различных инструментов, рыболовные снасти, подержанный древний пикап «Мини», продолжающий верно служить хозяевам, садовый инвентарь и прочий хлам, который скапливался годами. Когда Рон первый раз зашёл в гараж, он с удивлением взял в руки отвёртку. Что-то отозвалось колокольчиком в душе — этот предмет ему явно был знаком. Марк, заметив интерес Рона, предложил ему помочь отрегулировать косилку. Но Рон явно не умел пользоваться отвёрткой, руки его точно этого не помнили.
Много открытий принесла ему поездка в Фарнхайм. Джули и Марк не пожелали слушать никаких возражений Рона, что ему неловко пользоваться их добрым отношением. Сначала они посетили магазины одежды. Рон с удовольствием выбрал себе в бутике несколько футболок с весёлыми надписями. Тут уж он точно был уверен, что в прежней жизни ему нравились именно такие.
Он обнаружил, что обожает сладкое, когда они с четой Джонсон оказались на знаменитой ярмарке сладостей. Джули лишь добродушно улыбалась, когда они сидели в кафе, и Рон поглощал эклеры.
Впечатлений было море. Фарнхайм оставил о себе самое приятное впечатление. Но Рон всё время надеялся, что его кто-нибудь окликнет, или какое-нибудь место покажется ему знакомым.
Страница 4 из 37
