Преступление без потерпевших

— Вы из ритуального агентства? — равнодушно спросила она. — Проходите.

Ирина поздоровалась, ничего не возразив, сделала шаг в прихожую. Пахло лекарствами и какой-то ароматической палочкой, и какой запах был сильнее, сказать было трудно, но все это надавило на Ирину, как только она вошла.

— Нина Юрьевна, — спросила она, — это вы?

— Я. Не беспокойтесь, я вполне могу говорить. Проходите на кухню.

Ирина послушно прошла. Кухня была стандартной, заставленной, и из миски жадно ел толстый полосатый кот.

Она понятия не имела, что теперь делать и что говорить. О ритуальных агентах она знала лишь понаслышке, а потом подумала, что хоронят на третий день, то есть должны хоронить сегодня.

— Могу предложить чай, — сказала Нина Юрьевна. — Кофе я не пью. Скажите, насколько существенно то, что тело моего сына могут отдать в любой момент? Я пока не знаю, что там решают следователи.

— Я… — начала было Ирина, но поправилась. — Несущественно.

— Хорошо, — кивнула Нина Юрьевна. — Тогда скажите, или, может, это вообще не к вам. Насколько я знаю, на кладбищах хоронят и крещеных, и некрещеных, а вот что говорят по поводу таких, как мой сын?

— Не знаю, — совершенно искренне ответила она, а потом подумала, что это не должно играть никакой роли. — Кладбища находятся в ведении государства, так что…

— Хорошо, — кивнула Нина Юрьевна. — Подождите.

Она ушла в комнату, а Ирина смотрела на кухонные часы. Старые-старые ходики с кукушкой, и Ирина подумала, что если она пробудет здесь еще пятнадцать минут, то увидит, наверное, как кукушка выскакивает из своего домика. Кот доел, брезгливо обнюхал пустую миску и вразвалку ушел.

Нина Юрьевна вернулась черед восемь минут. В руках она держала пакет.

— Здесь одежда, бритвенный станок, полотенце… Наверное, это в морг, а не вам, но я не уверена… И фотография. Памятник ставить не будем, но фотографию надо на крест?

Ирина взяла пакет и оторопело кивнула. Пора было признаваться.

— Простите, но… Я не из ритуального агентства. Простите. Я просто… Вы меня очень… Испугали? Я растерялась немного. Я психолог, я занимаюсь такими, каким был ваш сын… — она достала из сумочки скромную визитку и протянула Нине Юрьевне.

— Наркоманами? — спокойно спросила та. — Да, понимаю. Но ко мне вы зачем пришли?

Это был правильный вопрос, но Ирина и сама не знала на него ответа. Научный руководитель отправил ее сюда и ничего не сказал, кроме того, что этой женщине, возможно, нужна поддержка. Судя по всему, Нина Юрьевна прекрасно справлялась сама.

— Я работаю в исследовательской группе, которая занимается проблемами выявления наркомании на ранней стадии.

— Получается? — с равнодушным интересом спросила Нина Юрьевна.

— Наверное, нет.

Нина Юрьевна кивнула.

— Я не думала, что все так закончится, — тихо сказала она. — Но я знала, что долго он не протянет.

— Вы не пытались его лечить?

— Не пыталась. Считала, что это насилие, что он должен прийти к этому сам. То, что он принимал раньше… Приходил возбужденный, слушал музыку. В наушниках. Только что не ел и подолгу не спал, а потом отсыпался. Но учился, и учился довольно неплохо. Я даже не знала, что это наркотик. Случайно поняла, знаете, читала книгу, а там вот такое… А он и отпираться не стал. Мне кажется, ему хватало того, что он зарабатывал, но с тех пор, как я поняла… Сына у меня тогда уже не стало. Год назад. Вот так.

Она говорила спокойно и обреченно. Ирину ее простые слова добили. Просто, без борьбы, боясь насилия над личностью, мать отказалась от собственного сына и покорно подготовила похоронный комплект.

Над головой давно прохрипела кукушка, а Ирина так и не обратила на нее никакого внимания.

— Простите, — прошептала Ирина. — Мне, наверное, лучше уйти.

— Наверное, — поджала губы Нина Юрьевна.

Уже у порога Ирина вдруг вспомнила.

— Извините, — она судорожно полезла в сумочку. — А это не ваше? — Она протянула Нине Юрьевне цепочку-браслет. — Я случайно нашла.

Нина Юрьевна безразлично мазнула по цепочке потухшим взглядом.

— Нет, не мое. С чего вы взяли?

— Может быть, видели? Просто… Она была там, — Ирина выделила последнее слово. — Никто ее не опознал, я подумала, может, ее ваш сын потерял.

— Нет. Не видела. До свидания.

Ирина нажала на кнопку вызова лифта, долго стояла, все больше и больше запутываясь. Лифт все не шел, и она уже собиралась пойти пешком, как в сумочке заверещал телефон. Номер был смутно знакомый.

— Елизарова? Это Максаков. Слушайте и не перебивайте. Вам по неосторожности дали контакты одного человека, не вздумайте ехать туда. Вы меня поняли?

— Контакты? — переспросила Ирина. Пискнул лифт, двери открылись. — Мне дали только контакты матери погибшего парня.