Фандом: Ориджиналы. Был старый дом, и был погибший парень. А еще — множество «почему», на которые она искала ответы, каждый раз натыкаясь на безразличие и то, что называли «профессионализм».
Добавить в моё избранное
49 мин, 20 сек 3219
Наверное, она так и заснула, потому что из черного, без каких-либо образов сна ее вырвал властный, требовательный стук в дверь.
Ирина вскочила, не помня себя от страха, больно ударилась рукой о ручку двери и выронила телефон. Стук продолжался.
— Кто там? — завопила она. — Кто? Помогите!
— Максаков, полиция! — ответили ей. — Следственный Комитет.
«Лейтенант», — поняла Ирина и бросилась открывать. И только когда она отодвинула задвижку, сообразила, что не сказала ему адреса.
Ирина перепуганно взвизгнула, но лейтенант Максаков уже распахнул дверь и втолкнул Ирину в квартиру, закрыл дверь, обернулся, закрыл задвижку. Пару минут они так и стояли в полутьме, потом Максаков протянул руку, нащупывая выключатель, и зажег свет.
— Да вам самой психиатр нужен, — хмыкнул он, рассматривая Ирину в упор и нимало этого не стесняясь. — Истеричка.
— Как вы узнали, где я живу? — пролепетала Ирина. — Я не сказала вам адрес… Не думала, что вы…
— Адрес вы дали, когда поехали с нами, — перебил ее Максаков. — А не думали — зря. Подполковник ругалась, что вас навязали, но велела проверить.
Ирина вдруг вспомнила про время, растерянно поискала телефон на полу. По всем законам неудачного дня он разбился, но работал. Ирина, всхлипнув, провела рукой по растрескавшемуся экрану, посмотрела на время.
— Одиннадцать вечера?
— Самая работа. Вашего торчка опознали, да и колечко одно у него мы нашли. Оно красивое, но дешевка из перехода, так что он его загнать не сумел.
— А как же… А дверь? — вспомнила Ирина. — Ко мне кто-то пытался войти. Он ушел?
Максаков вдруг улыбнулся так заразительно и открыто, что губы Ирины против ее воли растянулись в ответной улыбке. Ей снова стало страшно при воспоминании о непрошеном госте, и в то же время она чувствовала себя в безопасности.
— Что вы смеетесь?
— Уйти не ушел, — успокоил ее Максаков. — Лежит на площадке, заботливо укрытый пледом.
Он посмотрел на свои ноги, пару раз вытер кроссовки о коврик, потом взглянул на Ирину, сориентировался и направился на кухню. Ирина даже не стала возмущаться такому самоуправству — решила, что полиции так привычно.
— Это вы его? — спросила она, идя за ним следом.
— Я-то с какого хера? Очевидно, жена, или кто она ему там. Не вы первая, не вы последняя.
Ирина остановилась и захлопала глазами. Она натерпелась такого страху, а ей невозмутимо заявили, что ничего необычного нет.
— Что вы на меня смотрите, как бомж на окурок? Сосед ваш сверху или снизу? Лифта у вас нет, а он пьян как сапожник. По десять вызовов таких было на день, пока в подъездах не сделали кодовые замки. — Максаков взял стул и по-хозяйски сел. — Теперь только соседи остались.
Ирина почувствовала, как у нее густо краснеют щеки. «Глупо вышло», — подумала она и, пока лейтенант не заметил ее конфуза, отвернулась к плите, очень вовремя вспомнив и сломанный чайник, и обожженные пальцы. Прямо над квартирой Ирины действительно жил тихий безобидный пьяница, и сегодня, судя по всему, он слегка ошибся этажом, а заодно и дверью.
— Сверху, — сказала она для того, чтобы хоть что-то сказать, и лучше — фактом, а не в свое оправдание. — Я не думала, что вы так давно работаете…
— Недавно, — небрежно бросил лейтенант. — Я недавно, но у меня вся семья в милиции… полиции или прокуратуре.
Ирина зажгла плиту, достала чашки, насыпала кофе, постояла, украдкой потрогала лицо — румянец сошел, и она обернулась.
— Вы извините, что так получилось, — попросила она. — Я до смерти перепугалась. Я даже не подумала, что это может быть просто сосед.
Максаков засмеялся, и Ирина с удивлением обнаружила, насколько он может быть… другим. «Интересно, он грубый только на службе или всегда? — невольно подумала она. — Или это мне так повезло с его настроением, только вот тогда или сейчас?»
— Мы с подполковником так и решили. Но тот старый хрен, что вас к нам направил, ее оппонент на защите. Здесь безопаснее перебдеть. Мне нравится с ней работать, а прежний следак был тот еще мудак. Слушайте, — лейтенант заинтересованно подался вперед, — а пожрать у вас что-нибудь есть?
Теперь улыбнулась уже Ирина.
— Есть. Вы пельмени хотите? Или котлеты. Есть курица…
— Нафиг курицу, давайте что побыстрее.
Ирина вернулась к плите, налила кофе, поставила пельмени, все еще держа в памяти утренние неприятности. Максаков в два глотка выпил кофе, жадно порыскал голодным взглядом по кухне, ничего съедобного не обнаружил и откинулся на спинку стула. Ирина стало понятно, что, пока он не поест, то не уйдет, но ей почему-то его присутствие не мешало, хотя работы было полно.
— Жаль, — начала она, — что он действительно… Действительно таким оказался.
— Да каким — «таким», — вспылил Максаков. — Солнышко вы наивное, они все такие!
Ирина вскочила, не помня себя от страха, больно ударилась рукой о ручку двери и выронила телефон. Стук продолжался.
— Кто там? — завопила она. — Кто? Помогите!
— Максаков, полиция! — ответили ей. — Следственный Комитет.
«Лейтенант», — поняла Ирина и бросилась открывать. И только когда она отодвинула задвижку, сообразила, что не сказала ему адреса.
Ирина перепуганно взвизгнула, но лейтенант Максаков уже распахнул дверь и втолкнул Ирину в квартиру, закрыл дверь, обернулся, закрыл задвижку. Пару минут они так и стояли в полутьме, потом Максаков протянул руку, нащупывая выключатель, и зажег свет.
— Да вам самой психиатр нужен, — хмыкнул он, рассматривая Ирину в упор и нимало этого не стесняясь. — Истеричка.
— Как вы узнали, где я живу? — пролепетала Ирина. — Я не сказала вам адрес… Не думала, что вы…
— Адрес вы дали, когда поехали с нами, — перебил ее Максаков. — А не думали — зря. Подполковник ругалась, что вас навязали, но велела проверить.
Ирина вдруг вспомнила про время, растерянно поискала телефон на полу. По всем законам неудачного дня он разбился, но работал. Ирина, всхлипнув, провела рукой по растрескавшемуся экрану, посмотрела на время.
— Одиннадцать вечера?
— Самая работа. Вашего торчка опознали, да и колечко одно у него мы нашли. Оно красивое, но дешевка из перехода, так что он его загнать не сумел.
— А как же… А дверь? — вспомнила Ирина. — Ко мне кто-то пытался войти. Он ушел?
Максаков вдруг улыбнулся так заразительно и открыто, что губы Ирины против ее воли растянулись в ответной улыбке. Ей снова стало страшно при воспоминании о непрошеном госте, и в то же время она чувствовала себя в безопасности.
— Что вы смеетесь?
— Уйти не ушел, — успокоил ее Максаков. — Лежит на площадке, заботливо укрытый пледом.
Он посмотрел на свои ноги, пару раз вытер кроссовки о коврик, потом взглянул на Ирину, сориентировался и направился на кухню. Ирина даже не стала возмущаться такому самоуправству — решила, что полиции так привычно.
— Это вы его? — спросила она, идя за ним следом.
— Я-то с какого хера? Очевидно, жена, или кто она ему там. Не вы первая, не вы последняя.
Ирина остановилась и захлопала глазами. Она натерпелась такого страху, а ей невозмутимо заявили, что ничего необычного нет.
— Что вы на меня смотрите, как бомж на окурок? Сосед ваш сверху или снизу? Лифта у вас нет, а он пьян как сапожник. По десять вызовов таких было на день, пока в подъездах не сделали кодовые замки. — Максаков взял стул и по-хозяйски сел. — Теперь только соседи остались.
Ирина почувствовала, как у нее густо краснеют щеки. «Глупо вышло», — подумала она и, пока лейтенант не заметил ее конфуза, отвернулась к плите, очень вовремя вспомнив и сломанный чайник, и обожженные пальцы. Прямо над квартирой Ирины действительно жил тихий безобидный пьяница, и сегодня, судя по всему, он слегка ошибся этажом, а заодно и дверью.
— Сверху, — сказала она для того, чтобы хоть что-то сказать, и лучше — фактом, а не в свое оправдание. — Я не думала, что вы так давно работаете…
— Недавно, — небрежно бросил лейтенант. — Я недавно, но у меня вся семья в милиции… полиции или прокуратуре.
Ирина зажгла плиту, достала чашки, насыпала кофе, постояла, украдкой потрогала лицо — румянец сошел, и она обернулась.
— Вы извините, что так получилось, — попросила она. — Я до смерти перепугалась. Я даже не подумала, что это может быть просто сосед.
Максаков засмеялся, и Ирина с удивлением обнаружила, насколько он может быть… другим. «Интересно, он грубый только на службе или всегда? — невольно подумала она. — Или это мне так повезло с его настроением, только вот тогда или сейчас?»
— Мы с подполковником так и решили. Но тот старый хрен, что вас к нам направил, ее оппонент на защите. Здесь безопаснее перебдеть. Мне нравится с ней работать, а прежний следак был тот еще мудак. Слушайте, — лейтенант заинтересованно подался вперед, — а пожрать у вас что-нибудь есть?
Теперь улыбнулась уже Ирина.
— Есть. Вы пельмени хотите? Или котлеты. Есть курица…
— Нафиг курицу, давайте что побыстрее.
Ирина вернулась к плите, налила кофе, поставила пельмени, все еще держа в памяти утренние неприятности. Максаков в два глотка выпил кофе, жадно порыскал голодным взглядом по кухне, ничего съедобного не обнаружил и откинулся на спинку стула. Ирина стало понятно, что, пока он не поест, то не уйдет, но ей почему-то его присутствие не мешало, хотя работы было полно.
— Жаль, — начала она, — что он действительно… Действительно таким оказался.
— Да каким — «таким», — вспылил Максаков. — Солнышко вы наивное, они все такие!
Страница 8 из 14
