Фандом: Гарри Поттер. Посмотрела я тут на пейринги к своему фику «Ее сердце»: из шести заявленных четыре — с моей любимой Гермионой. Ужаснулась и подумала: «Ну и шалава!» Ощутила настоятельную потребность объяснить читателю, откуда что взялось…«Вбоквел» к«Ее сердце».
Добавить в моё избранное
16 мин, 11 сек 3294
Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
<…>
Что случится с жизнью твоей…
А. Ахматова
Женщина вышла из кабинета заместителя Министра магии, как выплыла.
Юная секретарша в приемной надменно поджала губы: ну что они все находят в этой старой грязнокровной шлюхе? Ведь ни кожи, ни рожи… Подумаешь, Героиня войны. Подумаешь, директор Хогвартса. Подумаешь, ордена на груди не помещаются — была бы хоть она, грудь эта! Сука гриффиндорская. Все знают, каким местом она себе карьеру сделала. Говорят, спала даже с Министром… Правда, это лишь слухи, а вот с замом спала точно. Не зря же она целых два месяца щеголяла с прической, заколотой серебряными гребнями, инкрустированными изумрудами. Кто еще мог такое презентовать, как не лорд Малфой? Про эту хогвартсскую гадину даже в журналах писать боятся: говорят, когда она возглавляла подразделение Невыразимых, занялась Черной магией, так что теперь ей слово поперек боятся сказать… А она Министра в дугу гнет, в любой кабинет без стука входит, в Аврорате ей чуть ли не ноги целуют, школа так вообще на нее молится. Стерва. Старая тощая стерва. Не зря пожилая помощница Министра каждый раз при виде ее качает головой и презрительно цедит вслед: «Шалава!»
Женщина неторопливо продефилировала мимо секретарши, не скрывая ехидной усмешки. Мысли и эмоции глупой девицы не были для нее секретом. Женщина прекрасно знала о своей репутации, более того — она сама долго и тщательно ее создавала. Результаты превзошли все ожидания. Она сама себе развязала руки: беспринципной расчетливой стерве простят если не все, то многое. То, что не дозволительно отважной и честной Героине войны, циничная шлюха сделает запросто и не вызовет особого негодования.
Женщина чуть помедлила перед дверью, небрежным жестом коснулась прически — это движение сводило с ума всех мужчин от шести до ста шестидесяти, не зря она его так долго тренировала. Сегодня ее волосы тяжелым узлом покоились в сетке из золотой нити, украшенной россыпью рубинов. Не нужно было постоянно читать светскую хронику, чтобы знать: она питает слабость к украшениям для волос, и это единственные подарки, которые она принимает от своих любовников. К примеру, сегодняшняя «упаковка» означала, что ее очередной мужчина, скорее всего, учился в Гриффиндоре. Каждое новое украшение вызывало массу слухов и пересудов, но ведьма такого ранга и статуса имеет право на некоторую придурь.
Женщина прошла коридорами Министерства, направляясь в Отдел Тайн. Искренние улыбки, дежурные приветствия, взгляды — жадные, любопытные, восхищенные, неприязненные, и шепотки за спиной. Обычная реакция министерских на ее нечастые визиты. Расслышав в общем шушуканье: «Вот шалава!», женщина усмехнулась иронично и с оттенком удовлетворения.
Завтра вся магическая Англия будет обсуждать нового любовника Гермионы Грейнджер.
Сколько дорог пустынных исхожено
С тем, кто мне не был мил,
Сколько поклонов в церквах положено
За того, кто меня любил…
А. Ахматова
Можно было бы, конечно, махнуть домой через министерский камин. Оно и быстрее, и комфортнее. Но сегодня чудная погода, дела в серпентарии, по ошибке именуемом Министерством Магии, решились быстрее, чем я ожидала, и у меня есть кусочек времени на удовольствие. Поэтому я аппарирую в Лощину за пару километров от дома — прогуляюсь пешочком, подышу свежим воздухом, а то все кабинет, кабинет… В конце концов, не так уж часто я позволяю себе расслабиться. Каждая моя скандальная выходка, каждая эскапада мною тщательно просчитана, спланирована и выдана окружающему миру в нужный момент. Спонтанность — не мой стиль. Хотя иногда я позволяю себе необдуманный поступок, и, как правило, потом долго расхлебываю его последствия.
Уж не знаю, какими последствиями грозит мне нынешний променад, и знать не хочу. Я гуляю, вот, и пошло все лесом.
Крепкий мороз терзает щеки, снег повизгивает под каблуками, небо высокое-превысокое, в воздухе легкая дымка. Неподвижные деревья в снегу, околевшее солнце катается лучами по утоптанной тропинке, сугробы сверкают так, что больно глазам, края мехового капюшона покрылись инеем от моего дыхания. Хорошо-то как!
Годрикова Лощина — удивительное место. Здесь царит непередаваемая атмосфера уюта, пушистого счастья, но в воздухе постоянно разлит явственный привкус горечи. Кажется, я понимаю, что это такое. Годрикова Лощина аккумулирует энергию любви… Любви высокой и огненной, нежной и преданной, бурной и одержимой, тихой и осторожной… Лощина, словно чаша, заполнена до краев этой любовью, и неудивительно, что родители Гарри поселились именно здесь. Разве есть на свете место, более подходящее для того, чтобы жить, любить, растить детей? Только любовь бывает разная. Бывает яркая и радостная, как у Джеймса и Лили Поттеров. А бывает — тяжелая, темная, мучительная, словно тянущая из цельного слитка души тонкую проволоку…
И любимице всех друзей,
<…>
Что случится с жизнью твоей…
А. Ахматова
Женщина вышла из кабинета заместителя Министра магии, как выплыла.
Юная секретарша в приемной надменно поджала губы: ну что они все находят в этой старой грязнокровной шлюхе? Ведь ни кожи, ни рожи… Подумаешь, Героиня войны. Подумаешь, директор Хогвартса. Подумаешь, ордена на груди не помещаются — была бы хоть она, грудь эта! Сука гриффиндорская. Все знают, каким местом она себе карьеру сделала. Говорят, спала даже с Министром… Правда, это лишь слухи, а вот с замом спала точно. Не зря же она целых два месяца щеголяла с прической, заколотой серебряными гребнями, инкрустированными изумрудами. Кто еще мог такое презентовать, как не лорд Малфой? Про эту хогвартсскую гадину даже в журналах писать боятся: говорят, когда она возглавляла подразделение Невыразимых, занялась Черной магией, так что теперь ей слово поперек боятся сказать… А она Министра в дугу гнет, в любой кабинет без стука входит, в Аврорате ей чуть ли не ноги целуют, школа так вообще на нее молится. Стерва. Старая тощая стерва. Не зря пожилая помощница Министра каждый раз при виде ее качает головой и презрительно цедит вслед: «Шалава!»
Женщина неторопливо продефилировала мимо секретарши, не скрывая ехидной усмешки. Мысли и эмоции глупой девицы не были для нее секретом. Женщина прекрасно знала о своей репутации, более того — она сама долго и тщательно ее создавала. Результаты превзошли все ожидания. Она сама себе развязала руки: беспринципной расчетливой стерве простят если не все, то многое. То, что не дозволительно отважной и честной Героине войны, циничная шлюха сделает запросто и не вызовет особого негодования.
Женщина чуть помедлила перед дверью, небрежным жестом коснулась прически — это движение сводило с ума всех мужчин от шести до ста шестидесяти, не зря она его так долго тренировала. Сегодня ее волосы тяжелым узлом покоились в сетке из золотой нити, украшенной россыпью рубинов. Не нужно было постоянно читать светскую хронику, чтобы знать: она питает слабость к украшениям для волос, и это единственные подарки, которые она принимает от своих любовников. К примеру, сегодняшняя «упаковка» означала, что ее очередной мужчина, скорее всего, учился в Гриффиндоре. Каждое новое украшение вызывало массу слухов и пересудов, но ведьма такого ранга и статуса имеет право на некоторую придурь.
Женщина прошла коридорами Министерства, направляясь в Отдел Тайн. Искренние улыбки, дежурные приветствия, взгляды — жадные, любопытные, восхищенные, неприязненные, и шепотки за спиной. Обычная реакция министерских на ее нечастые визиты. Расслышав в общем шушуканье: «Вот шалава!», женщина усмехнулась иронично и с оттенком удовлетворения.
Завтра вся магическая Англия будет обсуждать нового любовника Гермионы Грейнджер.
Сколько дорог пустынных исхожено
С тем, кто мне не был мил,
Сколько поклонов в церквах положено
За того, кто меня любил…
А. Ахматова
Можно было бы, конечно, махнуть домой через министерский камин. Оно и быстрее, и комфортнее. Но сегодня чудная погода, дела в серпентарии, по ошибке именуемом Министерством Магии, решились быстрее, чем я ожидала, и у меня есть кусочек времени на удовольствие. Поэтому я аппарирую в Лощину за пару километров от дома — прогуляюсь пешочком, подышу свежим воздухом, а то все кабинет, кабинет… В конце концов, не так уж часто я позволяю себе расслабиться. Каждая моя скандальная выходка, каждая эскапада мною тщательно просчитана, спланирована и выдана окружающему миру в нужный момент. Спонтанность — не мой стиль. Хотя иногда я позволяю себе необдуманный поступок, и, как правило, потом долго расхлебываю его последствия.
Уж не знаю, какими последствиями грозит мне нынешний променад, и знать не хочу. Я гуляю, вот, и пошло все лесом.
Крепкий мороз терзает щеки, снег повизгивает под каблуками, небо высокое-превысокое, в воздухе легкая дымка. Неподвижные деревья в снегу, околевшее солнце катается лучами по утоптанной тропинке, сугробы сверкают так, что больно глазам, края мехового капюшона покрылись инеем от моего дыхания. Хорошо-то как!
Годрикова Лощина — удивительное место. Здесь царит непередаваемая атмосфера уюта, пушистого счастья, но в воздухе постоянно разлит явственный привкус горечи. Кажется, я понимаю, что это такое. Годрикова Лощина аккумулирует энергию любви… Любви высокой и огненной, нежной и преданной, бурной и одержимой, тихой и осторожной… Лощина, словно чаша, заполнена до краев этой любовью, и неудивительно, что родители Гарри поселились именно здесь. Разве есть на свете место, более подходящее для того, чтобы жить, любить, растить детей? Только любовь бывает разная. Бывает яркая и радостная, как у Джеймса и Лили Поттеров. А бывает — тяжелая, темная, мучительная, словно тянущая из цельного слитка души тонкую проволоку…
Страница 1 из 5
