Фандом: Antiquity. Только тогда я понял — боги тоже несчастны…
Добавить в моё избранное
16 мин, 9 сек 12583
Он опрокинул меня на спину, сел на мои бедра, и я не смог сдержать стона. Он держал нас обоих, и под ним я чувствовал себя обожествленным. У меня не было храма, не было статуй, жертвенный дым в мою честь еще не поднимался в воздух, но сейчас у меня было все.
— Ахилл, скажи мне, — потребовал он, хотя я с трудом мог простонать его имя.
— Я вознесся ради тебя, — сказал я, целуя его шею. — Я спустился в Аид ради тебя…
— Скажи, — выдохнул он, ускоряясь.
И я сказал. Я закрыл глаза и выкрикнул в темное небо, где жили боги:
— Я боготворю тебя!
И так началась моя вечность, в этот миг. О его ясных глазах, о сотнях его веснушек вели рассказ золотые лиры на празднествах и у алтарей. Нашу песню пели сами боги.
— Ахилл, скажи мне, — потребовал он, хотя я с трудом мог простонать его имя.
— Я вознесся ради тебя, — сказал я, целуя его шею. — Я спустился в Аид ради тебя…
— Скажи, — выдохнул он, ускоряясь.
И я сказал. Я закрыл глаза и выкрикнул в темное небо, где жили боги:
— Я боготворю тебя!
И так началась моя вечность, в этот миг. О его ясных глазах, о сотнях его веснушек вели рассказ золотые лиры на празднествах и у алтарей. Нашу песню пели сами боги.
Страница 5 из 5
