Миссия выполнима

Сначала Джон спотыкается на каждом предложении, потом входит во вкус, и Вайолет ахает, когда он доходит до истории с Финниганом.

— Но пациенты! — она обеспокоенно смотрит на Майкрофта.

— Он никому не причинил вреда, — поспешно заверяет её Гермиона. — Я дала ему чёткие инструкции. Кроме того, с пациентами поработали наши… психологи, — осторожно заканчивает она. — Специалисты по работе с памятью.

— Гермиона, но как же можно подменить воспоминания? — Вайолет не может сдержать любопытства, и Гермиона пускается в долгие рассуждения о волшебстве, школе под названием Хогвартс и Министерстве магии. Она рассказывает о том, что такое Чары забвения и как они работают, о том, что Чертоги разума — совершенно особая организация мысли, сознания, поэтому наложить Чары забвения на Майкрофта или Шерлока не представляется возможным.

— Знаете, Майкрофт помог мне совершенно иначе взглянуть на технику работы с памятью, — медленно объясняет Гермиона. — Чтобы изменить память, надо чем-то заменить имеющиеся воспоминания. Непрофессионалы работают грубо: заполняют голову пустотой, вроде как белым листом. Это вызывает эффект похмелья и сбивает с толку. Профессионалы действую более аккуратно, находят в памяти человека привычные и понятные ему сигналы, ассоциации, на которые можно опереться. Майкрофт мыслит иначе. Он не цепляется за ощущения, а опирается на факты, у него очень выверенное мышление. Поэтому он не доверяет тому, во что ему предлагают поверить. Он верит только в то, что считает возможным. При этом у него совершенно удивительная интуиция, он сразу чувствует ложь. Видимо, Шерлок тоже, — она улыбается Шерлоку через стол.

— А что вы сделали с Магнуссеном? — встревает Зайгер.

— Мисс Грейнджер выручила меня. Она очень удачно вывела из игры мою несостоявшуюся убийцу и изменила память ей и Магнуссену. Я правильно понял? — сухо уточняет Шерлок.

— Да, всё верно. Всё должно было выглядеть так, будто Шерлок остановил убийцу Магнуссена в обмен на письма лорда Смоллвуда и его молчание. Магнуссен помнит, как отдал письма, и ощущает смутную благодарность Шерлоку. Шерлок находит конверт в кармане пиджака. Оба стали свидетелями несостоявшегося покушения Мэри Морстен. Сама Мэри Морстен помнит, что выстрелила, но промахнулась. Ну, так было задумано, — недовольно заканчивает она.

— К сожалению, мы недооценили мисс Морстен, — кисло замечает Майкрофт.

— У мисс Грейнджер превосходная реакция, иначе я бы не отделался царапиной, — отрывисто произносит Шерлок. — Полагаю, война сделала своё дело. Война и… что это было? Военное училище?

— «Армия Дамблдора». Нечто вроде школьного кружка по тренировке боевых навыков, — Гермиона неопределённо взмахивает рукой. — Полезный опыт. Только зовите меня Гермионой, пожалуйста.

Шерлок кивает.

Разговор всё течёт и течёт, они перемещаются из-за стола в мягкие кресла, Джон помогает Вайолет принести вторую чашу с пуншем.

— Ты стоишь под омелой, — негромко замечает Шерлок за его плечом.

Джон поднимает голову. И правда.

— В таком случае мы стоим под омелой.

Шерлок не улыбается.

— Традиции. В кои-то веки Майкрофт прав: мама ужасно консервативна.

— Шерлок.

— Да?

— Да. Да, идиот.

— Моя дорогая, — Вайолет смотрит на Гермиону блестящими глазами. Омела давно растаяла. — Оказывается, все эти годы мы с Зайгером ждали вас.

Шерлок и Джон исчезли ещё полчаса назад. Кажется, они поднимались по лестнице, но никто не рискнул пойти проверить.

Гермиона смущённо пожимает плечами. В последний раз на неё так смотрела мама — ещё до войны. Миссис Уизли всегда слишком много суетилась, а профессор МакГонагалл была в первую очередь её учителем.

— Рождество, — говорит она так, будто это всё объясняет. — Время чудес, верно?

Вайолет украдкой смотрит на старшего сына, который делает вид, что читает книгу, пока его мать и девушка (девушка Майкрофта, подумать только!) перешёптываются у камина, и раздумывает, дать ли ему совет насчёт ювелира.

Нет, решает она наконец. Сам как-нибудь определится.

— Вы любите мюзиклы? — спрашивает Вайолет. Она ужасно мало знает о Гермионе, но спрашивать о магии слишком много ей не позволяет воспитание и — в некоторой степени — подозрение, что половину сегодняшнего вечера они обсуждали государственную тайну.

Лицо Гермионы становится нечитаемым.

— Мне нравится музыка, — осторожно отвечает она.

— Мама, Гермиона любит оперу, — гордо заявляет Майкрофт, будто это его личная заслуга.

Гермиона слегка краснеет, и Вайолет усмехается.

— Какое удивительно совпадение, — с преувеличенным простодушием произносит она. — Мы с Зайгером всегда любили мюзиклы, Шерлок и Джон — опасность, а вы с Майкрофтом — оперу. И конечно, свою работу, — поспешно добавляет она.