Больничное крыло

Но даже ему это давалось нелегко. Студенты все прибывали и прибывали, и то, что кто-то уже полностью излечился, не компенсировало этого наплыва. Удерживая в голове десятки различных комбинаций и стараясь при этом ничего не перепутать, Салазар не мог позволить себе расслабиться ни на минуту — что, естественно, давало свои печальные результаты.

Хельге очень хотелось бы успокоить его. Ведь все будет хорошо — рано или поздно. Без трудностей не бывает, однако они переживут этот сложный период с честью. Но увы, добрая женщина слишком хорошо знала, что в случае Слизерина это все не сработает. Молчать и не противоречить — только это являлось разумной линией поведения в тот момент, когда Салазар Слизерин соизволит рвать и метать, и Хельга, пожалуй, единственная из всех была способна на такой подвиг.

Она уже разворачивалась, чтобы выйти из комнаты, которую корнуолец оборудовал под временную лабораторию и в которой находилась переговорная чаша, когда от стоящей рядом клепсидры донесся тихий магический звон: наступало время следующего разговора, уже личного. Хельга ускорила шаг, но все же успела услышать еще хрипловатый от недавнего шипения, но уже куда более ровный голос Слизерина, интересующегося у барона, как обстоят дела в подземельях.

Глава 2

Первым, что бросилось в глаза Хельги, когда она утром вошла в импровизированную лабораторию, были волосы Салазара, разметавшиеся по плечам. Волосы у корнуольца были длинными и спускались ниже лопаток. Уже тронутые сединой, они все еще были густы и смотрелись весьма красиво. Именно поэтому Слизерин свою шевелюру берег и во время работы неизменно закалывал — дабы не повредить ни их, ни зелья.

Однако сегодня черные волосы были распущены, будто Салазар поднялся на обед в Большой зал, а не стоял, склонившись над котлом. Учитывая, что Слизерин был человеком привычек и крайне неохотно от них отступал, это настораживало. Тревога Хельги усилилась еще больше, когда после ее появления мужчина не обернулся, а наоборот, будто подался в противоположную сторону.

Нехорошая догадка, еще не совсем оформившаяся, пронеслась в голове Хельги. Приблизившись к Салазару, она, решившись, протянула руку и резко дернула на себя ворот его мантии.

Слизерин отшатнулся от нее, хрипло пробормотав:

— Хельга, имей совесть! Так настойчиво меня еще ни одна женщина не добивалась…

Однако белокурая волшебница уже увидела то, чего была бы рада не видеть: на бледной шее корнуольца красовались несколько неровных, болотного цвета пятен.

Установившуюся тишину нарушали лишь негромкий мерный отсчет времени клепсидрой да еле слышное бульканье котла. Хельга, так и застывшая на месте, ощущала, как у нее под пальцами бьется пульс Салазара: быстро и неровно.

Опомнилась она только тогда, когда котел издал недовольное шипение и начал попытку выплеснуть свое содержимое на огонь. Слизерин потянулся за палочкой, чтобы сбавить пламя, но по пути перевернул приготовленную чашу. Хельга поспешно приглушила огонь сама и решительно взяла Салазара под руку.

— Я думаю, — начала она, стараясь говорить как можно тверже, — что тебе сейчас лучше находиться в другом месте.

— А кто работать будет? — хмыкнул корнуолец, пытаясь отнять свою руку обратно. — Отпусти, я не люблю…

Он хотел напомнить, что терпеть не может, когда кто-либо его касается, однако в этот момент ему удалось вырваться. Отшагнув назад, Слизерин запнулся и с трудом удержал равновесие.

— Придется мне, — Хельга умела быть тактичной и никогда не вступала в споры из-за пустяков — она считала, что друзьям можно и уступить; но если в важных вещах она считала себя правой, то здесь ничто не могло свернуть ее с намеченного пути. — Салазар, ты же видишь: ты не можешь контролировать свои движения. Пожалуйста, оценивай свои силы трезво.

Она хотела добавить, что не понимает, как Слизерину удалось до сих пор не покалечиться, однако нашла в себе силы сдержаться. Иронию и сарказм в свой адрес корнуолец не воспринимал категорически, хотя других готов был щедро одаривать ими.

— Салазар, — как можно убедительнее произнесла вместо этого Хельга. — Ты прекрасно знаешь, что на ногах тебе болезнь перенести не удастся. Даже дети лежат пластом — а ты, если забыл, уже на середине шестого десятка. Чем раньше ты согласишься начать лечение, тем меньше будет последствий.

Слизерин попытался что-то ответить, однако из его горла не вырвалось ни звука. Левой рукой мужчина опирался на столешницу, и Хельге абсолютно не нравилось, как дрожала эта рука. Еще почти минута прошла в тягостном молчании, после чего Салазар устало кивнул.

Они дошли до комнаты по соседству с лабораторией — той, что Слизерин выбрал себе в качестве временной спальни. Переступая ее порог, Хельга почувствовала секундное смущение: все-таки она входила в мужскую опочивальню. В студентах, которые годились ей во внуки, мужчин было видеть невозможно — даже и понимая, что на этом уровне они вполне взрослые.