Фандом: Гарри Поттер. Как известно, маги лучше магглов переносят обычные болезни, но у них есть и свои, магические заболевания, с которыми тоже шутки плохи. В наше время и в Хогвартсе оборудованное Больничное крыло с медсестрой, и Св. Мунго имеется… А что приходилось делать основателям?
Добавить в моё избранное
44 мин, 56 сек 6760
Но Салазар был ее ровесником, и от этого Хельга испытывала неловкость.
Которая, впрочем, тут же пропала, стоило ей увидеть его постель: смятые покрывала свидетельствовали о неспокойно проведенной ночи.
Мановением палочки Хельга привела постель в порядок, очистив и расправив покрывала. Слизерин стоял, прислонившись к дверному косяку, и не мешал ей хозяйничать. Белокурую женщину охватило ощущение ирреальности: она бы предпочла, чтобы Салазар опустил какой-нибудь ехидный комментарий, возмутился ее действиями или даже обругал — лишь бы его с лица, покрытого бисеринками пота, исчезло это жуткое выражение отрешенности.
С неизвестно откуда взявшейся злостью — она даже не ожидала от себя такого — и будто желая нарваться на грубость, Хельга заставила Салазара опуститься на постель. Она наставила на него палочку, зная, как это его раздражает, и верхняя одежда, тоже уже вычищенная, в мгновение ока аккуратной стопкой легла на скамью, стоящую у стены. Однако Слизерин, буквально полчаса назад возмущавшийся тем, что она дотронулась до ворота его мантии, сейчас проигнорировал такое нарушение всех приличий. Его лицо, и без того никогда не отличавшееся здоровыми красками, сейчас приобрело восковую бледность, на которой с волшебной быстротой расцветали болотные пятна. Дыхание, сбивчивое и прерывистое, казалось, причиняло боль.
Хельге показалось, что у нее в желудке свернулась в клубок ледяная змея. Ни один из студентов не доходил до подобного состояния столь быстро — да и вообще никто не доходил до такой степени тяжести. Белокурая женщина не была знакома ни с одним взрослым, переболевшим виспяной лихорадкой. В ее времена, да и во времена ее детей, она считалась неизбежным спутником детства. Приходящая более-менее регулярно, виспяная лихорадка относительно легко проходила у детей до пяти-шести лет. Но чем старше становился ребенок, тем больше вырастал риск. После периода полового созревания лихорадка уже грозила серьезными осложнениями и могла привести к летальному исходу. Периодичность болезни позволяла большинству отделаться «малой кровью» — перенести ее в относительно легкой форме. К тому времени, когда появлялись свои дети, маги успевали либо переболеть, либо выходило, что крепость их здоровья способна выдержать натиск заразы.
Однако Слизерин крепким здоровьем не отличался. Хельга была твердо уверена, что он в свое время тоже перенес виспяную лихорадку — иначе не мог же он не понимать риска, вызываясь отправиться в лазарет? Но, с другой стороны, кто знает, как с ней обстояло дело в Корнуолле? Может, то, что обычно и естественно для Хельги, Салазару было незнакомо?
Впрочем, об этом можно будет подумать в другое время. Хельга поспешно вернулась в лабораторию и закончила с основой целебного зелья. В любое другое время она испытала бы удовольствие от работы, но сейчас ее слишком беспокоило, что драгоценные минуты улетают слишком быстро.
Хельге удалось дать Салазару некоторое количество зелья, но особого облегчения это не принесло: мужчина почти сразу же снова впал в беспокойное забытье. Хельга понимала, что зелье нужно изменять индивидуально, но у нее просто не было времени подбирать варианты — на руках находились еще несколько десятков юношей и девушек. С тяжелым сердцем она заставила себя покинуть спальню Слизерина и вернуться в лабораторию. Записей корнуолец никаких не оставил, поэтому и детям пришлось давать изначальное зелье. Действовало слабее, чем творения Салазара, но все же остальные пациенты были гораздо моложе, и им зелье помогало.
Хельга так закрутилась, что едва не пропустила время общения. В лабораторию она вбежала под зачарованный звон. Ровене оказалось достаточно одного взгляда на ее лицо, чтобы встревоженно выпалить:
— Что случилось? Кто-то… умер?
Белокурая женщина устало покачала головой.
— Н-нет… К счастью, нет. Но…
И она сбивчиво рассказала о событиях сегодняшнего дня. Ровена прикрыла глаза, с усилием прижав указательный палец к бьющейся на виске жилке.
Закончив рассказ, Хельга вдруг встрепенулась.
— А где Годрик? — она попыталась рассмотреть комнату за спиной подруги, но фон тонул в легкой дымке.
— Он опять опаздывает, — не открывая глаз, ответила Ровена. — И к счастью… Он вам там сейчас совершенно не нужен.
Хельга с ней согласилась. Гриффиндор вряд ли смог бы быть полезен в лазарете, только добавил бы суматохи.
— Может, мне к тебе? — предложила баронесса. — Салазар прав, сиделки из меня не выйдет… Но я умею быстро считать — помогла бы с зельями и модификациями.
— А ты точно уже болела? — уточнила Хельга. Предложение было заманчивым, но заполучить второго пациента со смертельной угрозой ей хотелось бы меньше всего.
Ровена замешкалась с ответом, и ее щеки вспыхнули смущенным румянцем. Тут же поняв, что она выдала себя, баронесса опустила голову.
— Нет… Я же выросла в Лондоне — там вообще мало было волшебников…
Которая, впрочем, тут же пропала, стоило ей увидеть его постель: смятые покрывала свидетельствовали о неспокойно проведенной ночи.
Мановением палочки Хельга привела постель в порядок, очистив и расправив покрывала. Слизерин стоял, прислонившись к дверному косяку, и не мешал ей хозяйничать. Белокурую женщину охватило ощущение ирреальности: она бы предпочла, чтобы Салазар опустил какой-нибудь ехидный комментарий, возмутился ее действиями или даже обругал — лишь бы его с лица, покрытого бисеринками пота, исчезло это жуткое выражение отрешенности.
С неизвестно откуда взявшейся злостью — она даже не ожидала от себя такого — и будто желая нарваться на грубость, Хельга заставила Салазара опуститься на постель. Она наставила на него палочку, зная, как это его раздражает, и верхняя одежда, тоже уже вычищенная, в мгновение ока аккуратной стопкой легла на скамью, стоящую у стены. Однако Слизерин, буквально полчаса назад возмущавшийся тем, что она дотронулась до ворота его мантии, сейчас проигнорировал такое нарушение всех приличий. Его лицо, и без того никогда не отличавшееся здоровыми красками, сейчас приобрело восковую бледность, на которой с волшебной быстротой расцветали болотные пятна. Дыхание, сбивчивое и прерывистое, казалось, причиняло боль.
Хельге показалось, что у нее в желудке свернулась в клубок ледяная змея. Ни один из студентов не доходил до подобного состояния столь быстро — да и вообще никто не доходил до такой степени тяжести. Белокурая женщина не была знакома ни с одним взрослым, переболевшим виспяной лихорадкой. В ее времена, да и во времена ее детей, она считалась неизбежным спутником детства. Приходящая более-менее регулярно, виспяная лихорадка относительно легко проходила у детей до пяти-шести лет. Но чем старше становился ребенок, тем больше вырастал риск. После периода полового созревания лихорадка уже грозила серьезными осложнениями и могла привести к летальному исходу. Периодичность болезни позволяла большинству отделаться «малой кровью» — перенести ее в относительно легкой форме. К тому времени, когда появлялись свои дети, маги успевали либо переболеть, либо выходило, что крепость их здоровья способна выдержать натиск заразы.
Однако Слизерин крепким здоровьем не отличался. Хельга была твердо уверена, что он в свое время тоже перенес виспяную лихорадку — иначе не мог же он не понимать риска, вызываясь отправиться в лазарет? Но, с другой стороны, кто знает, как с ней обстояло дело в Корнуолле? Может, то, что обычно и естественно для Хельги, Салазару было незнакомо?
Впрочем, об этом можно будет подумать в другое время. Хельга поспешно вернулась в лабораторию и закончила с основой целебного зелья. В любое другое время она испытала бы удовольствие от работы, но сейчас ее слишком беспокоило, что драгоценные минуты улетают слишком быстро.
Хельге удалось дать Салазару некоторое количество зелья, но особого облегчения это не принесло: мужчина почти сразу же снова впал в беспокойное забытье. Хельга понимала, что зелье нужно изменять индивидуально, но у нее просто не было времени подбирать варианты — на руках находились еще несколько десятков юношей и девушек. С тяжелым сердцем она заставила себя покинуть спальню Слизерина и вернуться в лабораторию. Записей корнуолец никаких не оставил, поэтому и детям пришлось давать изначальное зелье. Действовало слабее, чем творения Салазара, но все же остальные пациенты были гораздо моложе, и им зелье помогало.
Хельга так закрутилась, что едва не пропустила время общения. В лабораторию она вбежала под зачарованный звон. Ровене оказалось достаточно одного взгляда на ее лицо, чтобы встревоженно выпалить:
— Что случилось? Кто-то… умер?
Белокурая женщина устало покачала головой.
— Н-нет… К счастью, нет. Но…
И она сбивчиво рассказала о событиях сегодняшнего дня. Ровена прикрыла глаза, с усилием прижав указательный палец к бьющейся на виске жилке.
Закончив рассказ, Хельга вдруг встрепенулась.
— А где Годрик? — она попыталась рассмотреть комнату за спиной подруги, но фон тонул в легкой дымке.
— Он опять опаздывает, — не открывая глаз, ответила Ровена. — И к счастью… Он вам там сейчас совершенно не нужен.
Хельга с ней согласилась. Гриффиндор вряд ли смог бы быть полезен в лазарете, только добавил бы суматохи.
— Может, мне к тебе? — предложила баронесса. — Салазар прав, сиделки из меня не выйдет… Но я умею быстро считать — помогла бы с зельями и модификациями.
— А ты точно уже болела? — уточнила Хельга. Предложение было заманчивым, но заполучить второго пациента со смертельной угрозой ей хотелось бы меньше всего.
Ровена замешкалась с ответом, и ее щеки вспыхнули смущенным румянцем. Тут же поняв, что она выдала себя, баронесса опустила голову.
— Нет… Я же выросла в Лондоне — там вообще мало было волшебников…
Страница 6 из 13
