Больничное крыло

Хельга почувствовала себя обманутой. Так вот чем объяснялась феноменальная догадливость Салазара! Дело было не в интуиции, а в подсказывающем зелье… Впрочем, белокурая женщина быстро одернула себя. Чтобы додуматься до такого решения и воплотить его в жизнь тоже нужны были и мозги, и талант. Жаль только, что при всем своем тщеславии Салазар не очень любил объявлять о своих изобретениях. Что ж, остается сказать спасибо, что информацию он передает хотя бы ученикам — и те могут потом обратить знания на его же пользу.

Грегори утопил черную прядку в зелье, и она почти тут же растворилась. Пару мгновений ничего не происходило, после чего зелье, имевшее первоначально бледно-золотистый оттенок, вдруг начало стремительно менять окраску. Сперва оно вспыхнуло ярко-алым, потом замелькали другие цвета.

После восьмого Хельга сбилась со счета. Под конец зелье почернело, и в лаборатории воцарилась тишина. Осторожно покосившись на молодого барона, наставница увидела на его лице смесь растерянности и тревоги.

— Грегори… — решилась заговорить Хельга. — Вы… не сможете помочь, да?

Гонт помолчал еще немного, после чего, взяв себя в руки, произнес:

— Ну зачем же так мрачно… Давайте скажем по-другому: если я приготовлю нужный состав, то смогу подать прошение в гильдию о получении звания Мастера, не достигая положенного возраста.

Хельга покачала головой. Сарказму, похоже, Салазар своих студентов обучил. Хорошо бы верить, что не в ущерб более практичным занятиям.

— Я сделаю все, что в моих силах, — все еще будто что-то обдумывая, сказал Грегори.

Возникла неловкая пауза: молодой барон явно ждал, чтобы его прежняя наставница удалилась, однако не мог сказать этого напрямую.

— У меня еще зелье недоварилось… — неуверенно начала Хельга.

— Я закончу, — Гонт едва заметно кивнул — скорее даже своим мыслям, нежели ей. — Я вижу, где вы остановились.

Белокурая женщина еще раз оценивающе на него посмотрела. Что ж, по крайней мере, с основными зельями молодой человек точно сможет помочь, а там… Надо надеяться.

Едва Хельга вышла, равнодушная маска слетела с лица Грегори. Барон нахмурился и, почти машинально восстановив пламя под котлом с недоготовленным зельем, забарабанил пальцами по столу. Наконец он решился и быстрым шагом прошел в комнату Слизерина. Одного взгляда в сторону постели было достаточно, чтобы убедиться: состояние больного если и изменяется, то только в худшую сторону.

Возле скамьи с одеждой молодой человек еще на мгновение задержался, потом опустился на колени и начал тщательный обыск.

За все время, что Мастер отсутствовал в подземельях, он ни разу не спросил Грегори о своей дочери. Собственно, вход в покои Слизерина вообще был запечатан, и Гонт не смог бы войти туда при всем желании. Однако на отдельном столе в углу лаборатории барон приметил только две чаши со стоящим рядом Зеркальным зельем.

Вывод напрашивался только один: с дочерью Мастер общался каким-то другим способом. И наконец Грегори повезло. Для своих собственных нужд у Слизерина, разумеется, нашлись средства на редкую и ценную вещь: из вороха одежды молодой человек очень осторожно извлек небольшое круглое зеркало. Оставалось только надеяться, что насчет местонахождения второго зеркала он тоже не ошибся.

Ответа не было довольно долго, и Гонт начал уже отчаиваться, когда зеркало вдруг показало ему заспанную девочку лет десяти. Пытаясь одной рукой пригладить растрепанные со сна волосы, она стала было что-то говорить, но потом ее большие черные глаза удивленно расширились.

— Грегори? — брови девочки нахмурились. — А где мой отец?

— Леди Саласия, доброго вам… дня, — заговорил молодой барон. Еще в лаборатории он обдумывал, как бы подипломатичнее повести разговор, однако пришел к выводу, что у него слишком мало времени. — Извините, что разбудил вас, однако дело не требует отлагательства. Вы можете войти в комнаты вашего отца?

— Я туда не пойду, — тут же выпалила Саласия и смерила собеседника подозрительным взглядом.

Значит, может.

Барон молча подошел к постели своего Мастера и повернул к нему зеркало. Подержав его так с минуту он вновь посмотрел в волшебное стекло сам. Девочка выглядела побледневшей, однако ее подбородок все еще был упрямо выдвинут вперед.

— Я полагаю, — как можно мягче произнес Грегори, — что все-таки можете. Скорее всего на внутренних дверях стоят не обычные защитные заклинания, а заклятия крови — поэтому вы, как его дочь, сможете пройти беспрепятственно. Вы можете совершить доброе дело. Мне нужно знать, какие зелья он хранит в своей спальне.

— Отец говорит, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — перебила его Саласия. — Если он узнает, что я заходила в его спальню, да еще и трогала зелья…

— Леди Саласия, — с трудом заставляя себя сохранять терпение, настаивал барон, — это абсолютно необходимо.