Фандом: Гарри Поттер. Фантазия на тему мини «Да чтоб тебя!». Прошло три года, а они по-прежнему встречаются в той же переговорной…
Добавить в моё избранное
41 мин, 30 сек 8279
Богатое воображение эйдетика то и дело подбрасывало ей чередующие друг друга картинки: извержение вулкана Санторинни, погубившее могучую древнейшую цивилизацию и породившее легенду об Атлантиде; трагедия Дедала и Икара; мстительный Посейдон, околдовавший жену Миноса — Пасифаю, заставив ее отдаться быку; несчастный Эгей, бросившийся в море лишь потому, что сын забыл сменить паруса — всё это позволяло отвлечься и не думать о Люциусе двадцать четыре часа в сутки. Слишком уж унизительны были эти мысли. В кого он превратил ее за эти годы? В персональную шлюху? Нет, хватит. Но, как же больно, Господи!
А по ночам, блуждая или мечась по лабиринту в поисках спасительного выхода, Гермиона чувствовала, как пристальный взгляд серых глаз постоянно следит за ней. Следит — то разъяренно, то ласково, то устало. И имя невольно срывалось с губ, как мольба о помощи: Люциус! Как же редко она называла его по имени все эти годы — только в минуты близости. А во сне звала и звала, и даже имя звучало отрадой. Люциус…
Вынырнув из темной сонной духоты, Гермиона резко поднялась и села на кровати — черт, сегодня все было по-другому! Она не просто искала выход — в темноте лабиринта ее кто-то преследовал. Не бежал, нет — это были твердые, широкие шаги уверенного в себе существа. И убегая изо всех сил, пытаясь спрятаться от неведомого преследователя, она так и не могла понять, чего же хочется больше: сбежать, спастись от него или сдаться, наконец, прекратив эту бессмысленную погоню, и в его объятьях найти покой. Покой и избавление от одиночества, от ощущения собственной ненужности… И… раствориться в них.
«Завтра на ночь — порцию» сна без сновидений«, обязательно! — подумала, поднимаясь и направляясь в ванную. Несколько раз плеснула в лицо холодной водой и, подняв голову, уставилась на свое отражение. — Ну и видок! Веснушек до черта от местного солнца, нос облезает, под глазами синяки от ночных кошмаров! Великолепно!»
Вышла на балкон и с наслаждением вдохнула свежий морской воздух. Кощунственная мысль пронеслась в голове: «Как же было бы здорово разделить всю эту красоту с ним». Подумала и испугалась. Неужели… она смогла бы сосуществовать с Малфоем где-то за пределами их переговорной? Нет, это… это невозможно. «Ну почему же невозможно?» — нашептывал кто-то внутри.
Промаявшись в номере с четверть часа, Гермиона переоделась в купальник и спустилась на пляж. Солнце только начинало подниматься, нежно окрашивая горизонт розовым цветом…
Юго-Западная Англия. Графство Уилтшир. Малфой-мэнор.
Прошла неделя. Целая неделя бесплодных поисков и удушающей ярости. Все это время Люциус пытался выяснить, куда подевалась его маленькая стерва, но она будто сквозь землю провалилась. Никто не знал — ни ее подчиненные (у которых он абсолютно беззастенчиво покопался в головах), ни дружок Поттер (которому Малфою пришлось скормить басню о срочной необходимости связаться с мисс Грейнджер по рабочим вопросам), ни Шеклболт (на его ненавязчивый вопрос, невнятно ответивший, что Гермиона устала и взяла отпуск). Люциусу, как никогда, хотелось крушить и ломать все вокруг.
Почему?! Почему именно сейчас? Сейчас, когда он осознал, что именно эта женщина значит для него. Сейчас, когда, черт возьми, он готов был сказать ей об этом. Она же повела себя, как… как идиотка! Трусливо сбежала, даже не соизволив выслушать его объяснения. Вот же дрянь! Единственный раз за эти годы он не смог прийти. И то не по своей воле… Люциус уже сотню раз пожалел, что не отправил ей записку сразу же, как только Нарцисса появилась на пороге его кабинета.
О, та неделя, проведенная в Китае, решила для него многое: впервые за эти годы, не видя Гермиону так долго, Люциус понял, что тоскует по ней. Тоскует не только по ее невероятному телу, не только по запаху, прикосновениям, жаркому и тесному лону, черт, хотя и это было мучительно! Он скучал по ее глазам, скучал по их перепалкам. По острому и ясному уму этой чертовой грязнокровки… По отчаянной смелости и упорству. По ее голосу. Эта женщина стала нужна ему, как воздух! Да ну мать её! Он же, как романтичный придурок, даже купил для нее подарок — магический китайский оберег, отгоняющий дурные сны…
«Черт бы тебя побрал, сука! Будь неладен тот день, когда ты появилась в моей жизни!» — стакан с огневиски полетел в камин кабинета. Поднявшись с кресла, Люциус подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу.«Ненавижу тебя, Грейнджер!» — мелькнула в голове мысль и тут же, вдогонку, следующая:«Вот только с ума скоро двинусь, если не найду».
— В кого тебя превратила эта женщина?! Стыдись! — неожиданно раздался за спиной голос Шарля Бертрана де Малфой — первого британского Малфоя, основателя их магического рода. Его портрет висел над камином и, сколько Люциус себя помнил, портрет ни разу не заговорил — ни с ним, ни с его отцом, ни с дедом… Сейчас же Шарль Бертран де Малфой с ядовитым презрением взирал на далекого потомка.
— Вот как?
А по ночам, блуждая или мечась по лабиринту в поисках спасительного выхода, Гермиона чувствовала, как пристальный взгляд серых глаз постоянно следит за ней. Следит — то разъяренно, то ласково, то устало. И имя невольно срывалось с губ, как мольба о помощи: Люциус! Как же редко она называла его по имени все эти годы — только в минуты близости. А во сне звала и звала, и даже имя звучало отрадой. Люциус…
Вынырнув из темной сонной духоты, Гермиона резко поднялась и села на кровати — черт, сегодня все было по-другому! Она не просто искала выход — в темноте лабиринта ее кто-то преследовал. Не бежал, нет — это были твердые, широкие шаги уверенного в себе существа. И убегая изо всех сил, пытаясь спрятаться от неведомого преследователя, она так и не могла понять, чего же хочется больше: сбежать, спастись от него или сдаться, наконец, прекратив эту бессмысленную погоню, и в его объятьях найти покой. Покой и избавление от одиночества, от ощущения собственной ненужности… И… раствориться в них.
«Завтра на ночь — порцию» сна без сновидений«, обязательно! — подумала, поднимаясь и направляясь в ванную. Несколько раз плеснула в лицо холодной водой и, подняв голову, уставилась на свое отражение. — Ну и видок! Веснушек до черта от местного солнца, нос облезает, под глазами синяки от ночных кошмаров! Великолепно!»
Вышла на балкон и с наслаждением вдохнула свежий морской воздух. Кощунственная мысль пронеслась в голове: «Как же было бы здорово разделить всю эту красоту с ним». Подумала и испугалась. Неужели… она смогла бы сосуществовать с Малфоем где-то за пределами их переговорной? Нет, это… это невозможно. «Ну почему же невозможно?» — нашептывал кто-то внутри.
Промаявшись в номере с четверть часа, Гермиона переоделась в купальник и спустилась на пляж. Солнце только начинало подниматься, нежно окрашивая горизонт розовым цветом…
Юго-Западная Англия. Графство Уилтшир. Малфой-мэнор.
Прошла неделя. Целая неделя бесплодных поисков и удушающей ярости. Все это время Люциус пытался выяснить, куда подевалась его маленькая стерва, но она будто сквозь землю провалилась. Никто не знал — ни ее подчиненные (у которых он абсолютно беззастенчиво покопался в головах), ни дружок Поттер (которому Малфою пришлось скормить басню о срочной необходимости связаться с мисс Грейнджер по рабочим вопросам), ни Шеклболт (на его ненавязчивый вопрос, невнятно ответивший, что Гермиона устала и взяла отпуск). Люциусу, как никогда, хотелось крушить и ломать все вокруг.
Почему?! Почему именно сейчас? Сейчас, когда он осознал, что именно эта женщина значит для него. Сейчас, когда, черт возьми, он готов был сказать ей об этом. Она же повела себя, как… как идиотка! Трусливо сбежала, даже не соизволив выслушать его объяснения. Вот же дрянь! Единственный раз за эти годы он не смог прийти. И то не по своей воле… Люциус уже сотню раз пожалел, что не отправил ей записку сразу же, как только Нарцисса появилась на пороге его кабинета.
О, та неделя, проведенная в Китае, решила для него многое: впервые за эти годы, не видя Гермиону так долго, Люциус понял, что тоскует по ней. Тоскует не только по ее невероятному телу, не только по запаху, прикосновениям, жаркому и тесному лону, черт, хотя и это было мучительно! Он скучал по ее глазам, скучал по их перепалкам. По острому и ясному уму этой чертовой грязнокровки… По отчаянной смелости и упорству. По ее голосу. Эта женщина стала нужна ему, как воздух! Да ну мать её! Он же, как романтичный придурок, даже купил для нее подарок — магический китайский оберег, отгоняющий дурные сны…
«Черт бы тебя побрал, сука! Будь неладен тот день, когда ты появилась в моей жизни!» — стакан с огневиски полетел в камин кабинета. Поднявшись с кресла, Люциус подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу.«Ненавижу тебя, Грейнджер!» — мелькнула в голове мысль и тут же, вдогонку, следующая:«Вот только с ума скоро двинусь, если не найду».
— В кого тебя превратила эта женщина?! Стыдись! — неожиданно раздался за спиной голос Шарля Бертрана де Малфой — первого британского Малфоя, основателя их магического рода. Его портрет висел над камином и, сколько Люциус себя помнил, портрет ни разу не заговорил — ни с ним, ни с его отцом, ни с дедом… Сейчас же Шарль Бертран де Малфой с ядовитым презрением взирал на далекого потомка.
— Вот как?
Страница 5 из 12
