Из грязи в князи? Не так все просто…

— Что «но»? Ты жизнь мою! Я бесплоден! — не выдержав, закричал я.

— Знаю, позавчера пришли результаты твоих анализов. Можешь со спокойной совестью уйти в проститутки.

— А Тайлер… Ему пятнадцать, а он уже родил… Через год он выйдет замуж. Финни и Роб женились, у старшего уже двое детей… Папа родил полгода назад… У всех семьи, счастье, а я… Да и девственники в проституцию не идут.

— Тебя это так волнует? — абсолютно равнодушно спросил мужчина и, не дождавшись ответа, приказал: — Выходи.

Я послушно вышел из машины и направился в сторону дома, который за три года ничуть не изменился. Мне было плевать, что там за мной топочет тот, кто сломал мне всё, что можно. Меня волновала только приближающаяся встреча.

Открыл мне альфа-папа. Он долго стоял на пороге, будто не в силах поверить, что я — тот самый Люсиан. Да, папа, это я. Вы переехали, три года Асай мне позволял видеться с вами, а потом оторвал меня ото всей семьи. Я до сих пор храню наше прощальное фото. И сегодня мне уже двадцать.

Так много хотелось сказать, но я смог всего лишь расплакаться и сдавленно выдавить:

— Папочка…

— Лео, это Люська? — показался омега-папа с малышом на руках.

Хех, сколько помню, он всегда нянчился с детьми, без малыша на руках мне сложно его представить.

— Папа… Папочка… Я…

— Тихо, тихо, — прошептал альфа, сдерживая себя от того, чтоб тоже не пустить слёзы.

Я прошёл в коридор просторной квартиры и обнял родителей, тихо плача. А ведь и они не железные. Омега-папа положил мне голову на плечо, которое вскоре пропиталось слезами. Альфа-папа всего лишь довольно подозрительно шмыгнул носом.

— Я так вас люблю… — прошептал я так, чтоб это слышали только они.

— И мы тебя очень сильно любим, — улыбнулся заплаканный омега.

— С днём рождения, сынок, — чмокнул меня в макушку альфа.

За огромным столом сидела вся семья. Серафим, мой самый младший братик-бета, сидел в детском креслице и его кормил сидящий рядышком омега-папа. Мила и Сава, как и все мы в детстве, играли в игру «Кто ведёт себя по-взрослому» и тихо сопели, хрумкая корочкой на запечённом мясе. Эдди увлечённо поглядывал на племянников, которые не захотели есть сейчас, и вместо этого играли на балконе, который был оборудован как миниатюрная детская площадка. Тайлер улыбался жениху, который сидел с ребёнком на диване. Рион, который хоть и был всего на два года младше, расспрашивал брата, как скоро и он сможет иметь ребёнка и каково это, быть отцом. Роб и его старшая дочка сидели рядышком, девочка увлечённо делила конфеты, что купили ей родители, на всю их семью. Как ни странно, кучки«омега-папе», «альфа-папе» и«сестричке» были намного больше, чем её собственная. Муж Роба сидел на том же диване и с младшей дочкой нянчился. Финни было уже шестнадцать, он только-только достиг того возраста, когда можно вступать в брак. И, как оказалось, шустрый брат сначала сделал избраннику ребёнка, и только потом они поженились. Что ж, по мне, в беременном омеге, расписывающемся в ЗАГСе есть своё очарование. Конечно же, его муж решил остаться дома. А, да, забыл сказать. Рион у нас не такой как все. Он в свои девять лет уже насмотрел избранника. Им оказался бета со двора. Собственно, об этом сейчас братик и рассказывал нам всем.

— А как на любовном фронте у тебя? — усмехнулся Роб, глядя на меня.

— Да никак, — попытался откосить от ответа я.

— Люсь, тебе уже двадцать, — улыбнулся альфа-папа. — Неужели у тебя всё настолько плохо?

— Ну, можно и так сказать.

Я не хотел портить праздник всем своей новостью. Однако всем вдруг стало интересно, что же у меня не ладится. Ну, была не была. Асай всё равно сейчас курит, высунувшись из кухонного окна.

— Асай не хочет, чтоб я заводил связи с альфами, решает, с кем мне быть знакомым… Я благодарен ему за всё, за лучшую жизнь, но… Он не понимает, что это моя жизнь, он не имеет права её контролировать… — шептал я, из глаз снова лились слёзы. — И… Из-за того, что у меня двадцать лет никого не было и что я пользовался сильными подавителями постоянно, без перерыва, я… Я бесплоден.

Накрыт праздничный стол, вся семья пирует, впервые почти все мы в сборе, а я плачу и жалею себя. Праздник удался. И в дверном проёме стоял тот, кто виноват в моих страданиях, всего лишь усмехаясь и глядя на мою ничтожность.

— И что же это за милое представление ты разыграл передо всей семьёй, м? — ухмыльнулся Асай.

Мы ехали домой, праздник давно кончился. Было уже за полночь.

Первыми уехали семьи с детишками, так как им нужно было спать и всё такое. Потом папа уложил на сон всех младших, то бишь Симу, Саву и Милу. А потом Рион попивал сок, а остальные потягивали спиртное. Меня разнесло и я жалел себя так, что полдома слышало этот стыд.

— Я перебрал.

— Нет, не пьяную дребедень я имею в виду.