Из грязи в князи? Не так все просто…

Ту твою проникновенную речь о том, какой я бука и довёл бедного омежку до бесплодия.

— Ты всё слышал. Короче так, когда приедешь, у тебя свидание с очередной давалкой, ты успеешь. Я приготовлю есть. Утром явишься — разогреешь себе.

— Ага, ты обиделся? — удовлетворённо хмыкнул альфа.

— Можно и так сказать.

— Давай-ка я тебе всё объясню. Мне не нужен брюхастый уборщик или, что ещё хуже, с орущим ребёнком. Потому с альфами ты спариваться не будешь. Это раз. Когда ты течёшь, ни с чем несравнимый запах девственника срывает мне крышу. Потому опять-таки, с альфами ты спариваться не будешь. Это два. Когда я уже вдоволь полизал тебя, мне не нужно всю оставшуюся неделю ходить как полоумный и стремиться попасть домой к твоей заднице, поэтому ты пьёшь подавители. Это три. Ты сам хотел такого отношения к себе, сам подписал свой приговор. Разве не так? — хмыкнул он.

— Да пошёл ты! Ломать жизнь других из-за прихотей! Да вы… Прямо перекушали, сударь! — с ядом в голосе возмутился я. — И когда это я себе могилу вырыл?

— «Пообещайте, что даже когда я вырасту, мы не станем альфой и омегой, как парой». Не твои ли это слова?

Он явно издевался. Я отлично всё помню.

— Да. Мои. А ты что, хотел заполучить себе мальчугана и трахать его днями напролёт, прикрываясь перед его родителями домашней работой? — начал беситься я.

— Нет, ты мне просто понравился.

— Иди ты.

Мы остановились у дома, я хотел было выходить, как Асай меня хватанул и прижал к себе. Ага, воспользовался тем, что я ремень безопасности расстегнул! Ничего он не получит.

— Отпусти, — не хуже змеи прошипел я.

— Нет, Люсиан, даже не думай о том, что я отцеплюсь.

— А где же малыши, сюсюкалки и прочая твоя дребедень?

— Сейчас я серьёзен.

— Да, и ты сейчас вполне серьёзно меня отпустишь. Мне ещё готовить тебе на завтра поесть, ведь ты всю ночь будешь трахать свою новую давалку. Он хоть девственник-то? — психанул я.

— Успокойся, Люсиан.

Он нагло прижал меня к моему сидению, сам навис сверху и сейчас занимался тем, что гладил своими лапами, ну не руки же это, моё лицо.

— Ты стал таким красивым… Я-то думал, что ты не как все эти, не обидчивый… Я всегда думал, что омег стоит любить только за секс, задницы и детей. Когда появился ты, я понял, что ты — единственный омега, которого можно любить за волевой характер, но вместе тем за вежливость и неприхотливость. Сейчас же я снова убеждаюсь, что все омеги одинаковы — безмозглые куклы для секса, которые требуют траты денег на их персону.

— Я не такой, — скривился я, ибо эти слова ох как мне не понравились.

— Так докажи мне это, — Асай хмыкнул так, будто и добивался этих слов, а после накрыл мои губы своими.

Ах, да. За всю свою жизнь я ни разу ни с кем не целовался. Тот раз в больничной палате с этим вот хмырём не считается.

6. Это были шаги навстречу или же бегство прочь?

Странно было просыпаться в одной постеле с Асаем. И ладно бы, если б постель была моя, но нет, сие было царское ложе самого альфы. Короче говоря, не очень-то приятно утро у меня началось.

Проснулись мы оба голые, оба с бодуна, да и выглядели так, что краше в гроб кладут. В чём причина того, что проснулись именно так — неизвестно. Вчерашняя ночь, как в тумане.

Вот я с семьёй, это помнится отчётливо, потом многие ушли, и пошло в ход спиртное. Ушедшие пили мало, так как у них дети и «они за рулём». Вот меня разнесло, я сетовал на судьбинушку тяжкую, пытаясь вызвать сочувствие родных. Вот я, вроде как, протрезвел в машине Асая, не сильно приятный разговор… А дальше что?! Мне нужно знать! Почему я оказался там, где я сейчас, да ещё и придавленный неподъёмной тушей? Хозяйской, причём, которая мне зарплату зажала неделю назад.

У меня появилось такое чувство, что пока альфа спит, я успею вспомнить все его грехи с самого дня нашего знакомства. Самый большой его грех — это то, что он вообще со мной познакомился. Машиной сбил, полтора раза. По… Поцеловал много лет назад… Вроде вчера поцеловал… Чёрт, почему-то не в ту степь его грехи пошли!

Руку освободить из всеудушающих объятий Асая удалось, и я попытался нащупать на полу хотя бы трусы. Свои желательно. Но нащупал нечто другое. Тюбик смазки. Такие обычно беты покупают, у них же течки нет. И вопрос: Что же эта смазка делает у нас дома-то? У меня течки нет, на бёдрах ничего не чувствуется, зад не болит, значит трахаться мы не могли…

— Доброе утро, малыш, — ласково прошептал Асай, чмокнув меня в лоб. — С потерей девственности тебя.

Мало того, что он проснулся слишком внезапно, так ещё и сообщил мне эту ужасную новость! Неужели я-таки позволил ему отыметь себя?!

— И чего ты смотришь на меня, как на врага народа? Все омеги мечтают о том, что было между нами вчера.