Фандом: Ориджиналы. Со времен «Брачной лихорадки» прошло 18 лет. У короля Эжена подросли собственные сыновья-близнецы, и вот однажды младший из них едет в соседнее королевство, чтобы привезти старшему давно сговоренную невесту. Это его первое дипломатическое задание, на нем кардинальская сутана — и ему неполных семнадцать лет. Чем встретит его чужой непривычный двор, какой окажется маленькая полонская принцесса?
Добавить в моё избранное
98 мин, 52 сек 12656
Любомир переживал за друга, с которым не имел возможности увидеться, да еще его как короля беспокоило, что будет с отношениями между их государствами после смерти альвийского правителя. Принц Рышард — по слухам, юноша пылкий и деятельный — как он поведет свою политику относительно соседей? Конечно, хорошо, что он женится на полонской принцессе, но за века у Полонии с Альвией накопилось множество соседских придирок. Горячая голова и жажда подвигов могли и перевесить семейные чувства… особенно если вдруг молодые люди не проникнутся друг другом. Любомир любил свою дочь, но отцовская привязанность не ослепляла его. В любом случае, и как человек, и как король, он желал своему другу жить и править как можно дольше.
Наконец Любомир решился. Он не задал бы этот вопрос опытному дипломату — как, например, маркизу Латруа, несмотря на довольно теплые отношения — однако этот трогательный юноша вряд ли будет склонен выискивать подвох во вполне искренней озабоченности.
— Понимаю, это дело внутреннее, семейное, — мягко начал король, — но и мы ведь уже практически одна семья. Меня тревожит поспешность Эугениуша… Все ли в порядке? Возможно, его что-то беспокоит?
— Отец хочет, чтобы Ришар остепенился, — чуть смущенно ответил Робер. Его выбивало из колеи то, как полонский правитель произносил имя его отца: длинное тяжеловесное слово ничем не напоминало привычное звонкое звучание. — Он желает убедиться, что все пойдет, как задумано.
Юноша использовал предлог, который велел ему озвучить отец, если будут спрашивать, однако Любомир сумел понять это по-своему. «Значит, все и правда не слишком-то ладно… — подумал он с сожалением. — Но, дай бог, мы оба ошибаемся»
— Ну что ж, — произнес король вслух, — через пару месяцев Эугениуш дождется исполнения своего желания.
— Через пару месяцев? — Робер не поверил своим ушам. — Сюда мы ехали чуть более трех недель, да и отец велел не задерживаться…
Любомир сокрушенно покачал головой.
— Ваше высочество, — слова короля прозвучали укоризненно. — Вы же духовное лицо… Сами же сказали: ехали три недели. А через несколько дней начинается Великий пост. Какая уж тут свадьба? Уверен, Эугениуш все верно рассчитал. У меня к нему несколько дел имеется, вот с вами и разберем. А ближе к Пасхе как раз в путь и тронетесь.
«Этого ли ждал отец? — чуть растеряно подумал Робер. — Он хотел, чтобы мы вернулись как можно скорее… Но уж он-то точно не мог забыть про пост!» Хотя про себя юный принц-кардинал тоже не думал, что сумел бы забыть. Однако волнение и тревога перед поездкой, трудности пути, полная оглушенность непривычностью обстановки — все это настолько сбило его с толку, что он совсем потерял счет времени.
— Ну а сейчас, — вывел юношу из задумчивости голос короля Любомира, — я советовал бы вам вернуться к себе и хорошенько отдохнуть. Моя дочь твердо намерена расспросить вас обо всем, и встретить это испытание лучше во всеоружии.
Он широко улыбнулся, и Робер невольно улыбнулся в ответ. Можно подумать, будто общение с принцессой окажется сложнее, чем разговор с королем!
— Так расскажите же о вашей стране!
Звонкий голос принцессы Агнешки звучал энергично, легкий наклон головы к левому плечу выдавал крайнюю заинтересованность. Головка эта самая была непокрыта, что смущало Робера, которого привели в покои принцесс, усадили подле нее и оставили слушать и отвечать. В Полонии женщины ограничивались небольшими головными уборами, а девушки у себя дома и вовсе обходились без них. Ничто не мешало принцу-кардиналу смотреть на тяжелые темно-каштановые косы, уложенные вокруг головы Агнешки. Только лента, синяя, расшитая мелким жемчугом, мелькала в этой несложной прическе — слабая замена привычному покрывалу.
— Вы меня плохо понимаете? — в интонациях девушки явственно отразилось сожаление. — Я неправильно произношу слова?
— Нет-нет! — виновато поспешил успокоить ее Робер. — Вы очень хорошо говорите по-альвийски! Прошу меня простить, я задумался, никак не могу решить, о чем мне рассказывать… Собственно, вы и сами все увидите через несколько недель.
— Увидеть — это одно, а услышать заранее — совершенно другое, — рассудительно заметила принцесса. Она сидела над вышиванием и делала вид, что работает, хотя за время разговора так и не сделала ни единого стежка. — Я ведь не могу не думать о том, что меня ждет. Если вы расскажете мне что-нибудь хорошее, то это я и буду себе представлять. А если вы будете молчать, я напридумываю себе всяких ужасов. Батюшка говорит, что у меня очень богатое воображение.
Агнешка подняла на собеседника глаза, и Робер в который раз поразился, до чего же они синие. Он не знал, как относиться к ее словам: говорила вроде серьезно, а как взглянет — будто смеется. Подавив тяжелый вздох — похоже, он ошибался, и с принцессами подчас действительно сложнее, чем с королями — юноша начал старательно перебирать свои воспоминания.
Наконец Любомир решился. Он не задал бы этот вопрос опытному дипломату — как, например, маркизу Латруа, несмотря на довольно теплые отношения — однако этот трогательный юноша вряд ли будет склонен выискивать подвох во вполне искренней озабоченности.
— Понимаю, это дело внутреннее, семейное, — мягко начал король, — но и мы ведь уже практически одна семья. Меня тревожит поспешность Эугениуша… Все ли в порядке? Возможно, его что-то беспокоит?
— Отец хочет, чтобы Ришар остепенился, — чуть смущенно ответил Робер. Его выбивало из колеи то, как полонский правитель произносил имя его отца: длинное тяжеловесное слово ничем не напоминало привычное звонкое звучание. — Он желает убедиться, что все пойдет, как задумано.
Юноша использовал предлог, который велел ему озвучить отец, если будут спрашивать, однако Любомир сумел понять это по-своему. «Значит, все и правда не слишком-то ладно… — подумал он с сожалением. — Но, дай бог, мы оба ошибаемся»
— Ну что ж, — произнес король вслух, — через пару месяцев Эугениуш дождется исполнения своего желания.
— Через пару месяцев? — Робер не поверил своим ушам. — Сюда мы ехали чуть более трех недель, да и отец велел не задерживаться…
Любомир сокрушенно покачал головой.
— Ваше высочество, — слова короля прозвучали укоризненно. — Вы же духовное лицо… Сами же сказали: ехали три недели. А через несколько дней начинается Великий пост. Какая уж тут свадьба? Уверен, Эугениуш все верно рассчитал. У меня к нему несколько дел имеется, вот с вами и разберем. А ближе к Пасхе как раз в путь и тронетесь.
«Этого ли ждал отец? — чуть растеряно подумал Робер. — Он хотел, чтобы мы вернулись как можно скорее… Но уж он-то точно не мог забыть про пост!» Хотя про себя юный принц-кардинал тоже не думал, что сумел бы забыть. Однако волнение и тревога перед поездкой, трудности пути, полная оглушенность непривычностью обстановки — все это настолько сбило его с толку, что он совсем потерял счет времени.
— Ну а сейчас, — вывел юношу из задумчивости голос короля Любомира, — я советовал бы вам вернуться к себе и хорошенько отдохнуть. Моя дочь твердо намерена расспросить вас обо всем, и встретить это испытание лучше во всеоружии.
Он широко улыбнулся, и Робер невольно улыбнулся в ответ. Можно подумать, будто общение с принцессой окажется сложнее, чем разговор с королем!
— Так расскажите же о вашей стране!
Звонкий голос принцессы Агнешки звучал энергично, легкий наклон головы к левому плечу выдавал крайнюю заинтересованность. Головка эта самая была непокрыта, что смущало Робера, которого привели в покои принцесс, усадили подле нее и оставили слушать и отвечать. В Полонии женщины ограничивались небольшими головными уборами, а девушки у себя дома и вовсе обходились без них. Ничто не мешало принцу-кардиналу смотреть на тяжелые темно-каштановые косы, уложенные вокруг головы Агнешки. Только лента, синяя, расшитая мелким жемчугом, мелькала в этой несложной прическе — слабая замена привычному покрывалу.
— Вы меня плохо понимаете? — в интонациях девушки явственно отразилось сожаление. — Я неправильно произношу слова?
— Нет-нет! — виновато поспешил успокоить ее Робер. — Вы очень хорошо говорите по-альвийски! Прошу меня простить, я задумался, никак не могу решить, о чем мне рассказывать… Собственно, вы и сами все увидите через несколько недель.
— Увидеть — это одно, а услышать заранее — совершенно другое, — рассудительно заметила принцесса. Она сидела над вышиванием и делала вид, что работает, хотя за время разговора так и не сделала ни единого стежка. — Я ведь не могу не думать о том, что меня ждет. Если вы расскажете мне что-нибудь хорошее, то это я и буду себе представлять. А если вы будете молчать, я напридумываю себе всяких ужасов. Батюшка говорит, что у меня очень богатое воображение.
Агнешка подняла на собеседника глаза, и Робер в который раз поразился, до чего же они синие. Он не знал, как относиться к ее словам: говорила вроде серьезно, а как взглянет — будто смеется. Подавив тяжелый вздох — похоже, он ошибался, и с принцессами подчас действительно сложнее, чем с королями — юноша начал старательно перебирать свои воспоминания.
Страница 13 из 28
