Фандом: One Piece. — Кур-р, ку-у-ур-р, — гортанно и мирно воркует Хаттори, развернув крыло и деловито чистя клювом белые пёрышки. Роб Луччи молча смотрит на это мирное действо и, глубокомысленно зевнув, рассеянно лузгает кислые маранковые семечки: негласный уговор — одну первому, три другому — дороже денег.
Добавить в моё избранное
11 мин, 33 сек 11782
Луччи, снисходительно щурясь, смотрит на пса — тот мгновенно умолкает, перейдя с рыка на утробное урчание — и бредёт дальше убедительно пьяно, качаясь и хрипловато мурлыча что-то без слов, и привычно лижет от крови загорелое шершавое запястье.
И слышит — над головой, купаясь в тёплом ветре, курлычет Хаттори.
У Роба Луччи — правительственного человека, приютского ребёнка без корней, без семьи, мужчины, в чьих винно-чёрных глазах плещется непокорное и злое, напитанное моряцкой кровью Багровое море, — ничего нет, что можно было бы отнять; лишь белый плащ на жёстких закалённых плечах и шестнадцатый по счёту белый горный голубь, тёплый и урчащий, щиплющийся за ухо в отместку за нераскрошенное солёное печенье. Робу-человеку ничего и не надо больше — ему хватает сверх меры.
Робу-человеку никогда не нужны были ни дом, ни жена, ни семья.
А ещё Роб Луччи хорошо знает, что где-то далеко, за десятки и сотни морских миль к краю цивилизованного мира, на тёплом острове с названием вымытого из белых песков драгоценного камня, двое его детёнышей, рождённых в начале зимы — уже нескладных немного, но ловких и быстрых, такие же смуглых и кудрявых, как и он сам, и у них тоже чёрные глаза, — нет-нет, да к негодованию веснушчатой матери цепляются друг за дружку в шуточной драке, шугаясь ведра морской воды. И один из них учится вязать сети у старого рыбака Атьена.
И этого знания для того, чтоб — за косой ли взгляд, за худое ли слово — разорвать чужое горло или раздробить хребет, Робу-зверю вполне достаточно.
И слышит — над головой, купаясь в тёплом ветре, курлычет Хаттори.
У Роба Луччи — правительственного человека, приютского ребёнка без корней, без семьи, мужчины, в чьих винно-чёрных глазах плещется непокорное и злое, напитанное моряцкой кровью Багровое море, — ничего нет, что можно было бы отнять; лишь белый плащ на жёстких закалённых плечах и шестнадцатый по счёту белый горный голубь, тёплый и урчащий, щиплющийся за ухо в отместку за нераскрошенное солёное печенье. Робу-человеку ничего и не надо больше — ему хватает сверх меры.
Робу-человеку никогда не нужны были ни дом, ни жена, ни семья.
А ещё Роб Луччи хорошо знает, что где-то далеко, за десятки и сотни морских миль к краю цивилизованного мира, на тёплом острове с названием вымытого из белых песков драгоценного камня, двое его детёнышей, рождённых в начале зимы — уже нескладных немного, но ловких и быстрых, такие же смуглых и кудрявых, как и он сам, и у них тоже чёрные глаза, — нет-нет, да к негодованию веснушчатой матери цепляются друг за дружку в шуточной драке, шугаясь ведра морской воды. И один из них учится вязать сети у старого рыбака Атьена.
И этого знания для того, чтоб — за косой ли взгляд, за худое ли слово — разорвать чужое горло или раздробить хребет, Робу-зверю вполне достаточно.
Страница 4 из 4
