Дождь. Улица. Камазен

А вот тому, чтобы ему не дали сползти на мокрую брусчатку и утянули в приятный полумрак, Мефистофель противиться не стал.

У промозглой погоды имелись свои несомненные преимущества. Например, можно было без зазрения совести, которая у Мефистофеля временами просыпалась, наслаждаться жаром, исходящим от тела архангела.

— Размышляешь о смысле бытия? — нарушил молчание Мефистофель, заметив, что Михаил уставился в одну точку.

— Я думал, что ты спишь, — вздохнул архангел.

Мефистофель фыркнул, уселся и уставился на Михаила, который старался избежать его взгляда.

— Тебя что-то волнует?

— Нет, — честно ответил Михаил.

— Тебя смущает, что вместо того, чтобы думать о своём плохом поведении и пытаться искупить вину, которой, собственно, и нет, ты предался блуду с верховным демоном?

— Ты дурак?

— Будем расценивать это как «нет», — хмыкнул Мефистофель.

Михаил согласно кивнул.

— Тогда почему ты пытаешься прожечь взглядом стену, будто она — грешница и еретичка?

— Размышляю, — выдохнул Михаил. — В конце концов, раз этим не занят ты, то почему бы мне не попробовать?

Пару секунд Мефистофель пристально рассматривал архангела, оценивая неожиданную колкость, а потом спокойно развалился у него на коленях.

— Вот тебе тема для размышления: странности физиологии и прочие тайны ангельского или демонического организма.

Некоторое время они молчали, вслушиваясь в шум дождя за окном.

— Михаил… — с ленцой протянул Мефистофель, не открывая глаз.

— М-м-м?

— Знаешь, ты мне… — последнее слово потонуло в раскате грома.

— Что, прости, я не расслышал?

— Ничего… Ты был прав, такая погода на меня странно влияет.

— Да, на меня тоже, — послышался приглушённый смешок архангела.