Фандом: Гарри Поттер. Шрам не болел и все было хорошо, но однажды в дом ворвалась взъерошенная Гермиона с учебником по… А вот и нет! Учебник не по зельеварению, а по чарам!
Добавить в моё избранное
10 мин, 6 сек 16440
— Я говорила с Флитвиком и с Макгоннагал, — Гермиона сняла чашку с подноса, — с директором Хогвартса, с некоторыми попечителями.
— И что? — Гарри, в самом деле, было любопытно.
— Зачем менять хорошие учебники на сомнительные изыскания безымянных авантюристов?
— Даже так.
— Дело ведь не в учебнике, даже не в методике преподавания Чар. Мы все еще боимся. Боимся невербальной и беспалочковой магии, любых необычных способностей. Вспомни, как шарахались от тебя, когда узнали, что ты — змееуст.
— Волдеморт был змееустом.
— Да, и владел невербальной магией, и умел летать. Во французском учебнике за четвертый курс целый раздел посвящен левитации и полетам без метлы. Этому можно научиться, Гарри, как и парлестангу, ведь Рон смог открыть дверь в Тайную комнату. Но мы боимся соприкоснуться с темной магией, и предпочитаем отказаться от изучения целых отраслей знаний.
— А во Франции?
— У них не было Волдеморта, и они проще относятся ко многим вещам. Взять хоть Флер с ее чарами вейлы, в Хогвартсе бы ее опасались, а в Шамбатоне никто и внимания не обращал. Поэтому во Франции стараются научиться управлять стихийной магией, а мы подавляем ее проявления, учимся полагаться только на палочку. Твоя мама в детстве умела парить, а когда к вам пришел Волдеморт, она уже не могла просто вылететь с тобой в окно. Там всего-то был второй этаж, но без палочки и метлы,… — Гермиона вздохнула.
Гарри задумался, беспалочковую и невербальную магию они изучали на шестом курсе, не сказать, что очень успешно. Да, все, что относилось к Волдеморту, вызывало отвращение, он сам никогда не жалел об утраченной способности общаться со змеями, а для полетов ему хватало метлы. Но если кому-то не давались полеты на метле, или, наоборот, кто-то пытался научиться летать сам и метла ему мешала…
— Гермиона, а учеников Снейпа ты нашла? Выяснила что-нибудь?
— Я говорила с несколькими, — кивнула она. — Снейп, действительно вел зелья не та как Слагхорн. Вспомни, он и нам все пять лет писал рецепты на доске. Я сравнила свои конспекты с курсом зельеварения, там учтены нюансы, опущенные в учебниках. Снейп не мог существенно менять рецепт, ведь СОВы сдают по утвержденной Министерством программе, но на Высших зельях, — Гермиона усмехнулась. — О, там он развернулся, заставлял прыгать выше головы, работать на пределе способностей, нет выходить за пределы.
Гарри поежился, звучало как-то жутковато, но разве не так он научился вызывать Патронуса и сопротивляться Империусу?
— Вообще-то, — Гермиона допила чай и теперь крутила перед собой пустую чашку, — у Снейпа был подготовлен курс зельеварения, но Гильдия алхимиков и зельеваров отказалась его рассматривать.
— Почему?
— Потому что он был выскочка, не прошедший обучения у Мастера, наглый юнец с темным прошлым, ему не могли не дать звания Мастера зелий, но больше никаких любезностей оказывать не собирались.
— А почему Дамблдор не вмешался, он же сам что-то о зельях писал?
— А у Дамблдора хватало забот, помимо удовлетворения профессиональных амбиций Северуса Снейпа.
— Гермиона! — Гарри с упреком посмотрел на подругу.
— Извини. Понимаешь, Гарри, Дамблдор знал, что Волдеморт вернется, и ему нужен был свой человек среди его ближайшего окружения. Я не хочу сказать, что директор сознательно нагнетал вокруг Снейпа атмосферу подозрительности, Снейп и сам с этим справлялся, но это чрезвычайно Дамблдора устраивало. Понимаешь, Гарри, чтобы Волдеморт поверил в возвращение Снейпа, он должен был оставаться одиночкой с неудовлетворенными амбициями. Отсюда и сплетни о его страстном желании преподавать Защиту, они работали на создание образа. И хотя Дамблдор постоянно повторял: «Я доверяю профессору Снейпу!», никого, может быть, кроме Хагрида, это не убеждало. Так было нужно, — вздохнула Гермиона, — это — жертва ради нашей Победы.
«Интересно, что она имеет в виду под жертвой, — подумал Гарри, — неудовлетворенные амбиции Снейпа или устаревшие учебники? Скорее, последнее».
— А в Дурмштанге уже больше двадцати лет преподают зельеварение по новой программе, — Гермиона надела туфли и поднялась с кресла. — Я с Виктором недавно побеседовала. Видимо, когда Снейп понял, что бюрократическую стену ему не пробить, он просто передал Каркарову свои наработки.
— А мы, значит, отстаем и от Дурмштанга, и от Шамбатона?
— И будем отставать, пока не затянутся, нанесенные войной раны, пока не исчезнет страх.
Гарри кивнул и открыл перед Гермионой дверь. «Пока не перестанем требовать от детей, поступать только на правильный факультет, — продолжил он ее фразу, — пока не научимся при знакомстве не обращать внимания на цвет галстука».
— И что? — Гарри, в самом деле, было любопытно.
— Зачем менять хорошие учебники на сомнительные изыскания безымянных авантюристов?
— Даже так.
— Дело ведь не в учебнике, даже не в методике преподавания Чар. Мы все еще боимся. Боимся невербальной и беспалочковой магии, любых необычных способностей. Вспомни, как шарахались от тебя, когда узнали, что ты — змееуст.
— Волдеморт был змееустом.
— Да, и владел невербальной магией, и умел летать. Во французском учебнике за четвертый курс целый раздел посвящен левитации и полетам без метлы. Этому можно научиться, Гарри, как и парлестангу, ведь Рон смог открыть дверь в Тайную комнату. Но мы боимся соприкоснуться с темной магией, и предпочитаем отказаться от изучения целых отраслей знаний.
— А во Франции?
— У них не было Волдеморта, и они проще относятся ко многим вещам. Взять хоть Флер с ее чарами вейлы, в Хогвартсе бы ее опасались, а в Шамбатоне никто и внимания не обращал. Поэтому во Франции стараются научиться управлять стихийной магией, а мы подавляем ее проявления, учимся полагаться только на палочку. Твоя мама в детстве умела парить, а когда к вам пришел Волдеморт, она уже не могла просто вылететь с тобой в окно. Там всего-то был второй этаж, но без палочки и метлы,… — Гермиона вздохнула.
Гарри задумался, беспалочковую и невербальную магию они изучали на шестом курсе, не сказать, что очень успешно. Да, все, что относилось к Волдеморту, вызывало отвращение, он сам никогда не жалел об утраченной способности общаться со змеями, а для полетов ему хватало метлы. Но если кому-то не давались полеты на метле, или, наоборот, кто-то пытался научиться летать сам и метла ему мешала…
— Гермиона, а учеников Снейпа ты нашла? Выяснила что-нибудь?
— Я говорила с несколькими, — кивнула она. — Снейп, действительно вел зелья не та как Слагхорн. Вспомни, он и нам все пять лет писал рецепты на доске. Я сравнила свои конспекты с курсом зельеварения, там учтены нюансы, опущенные в учебниках. Снейп не мог существенно менять рецепт, ведь СОВы сдают по утвержденной Министерством программе, но на Высших зельях, — Гермиона усмехнулась. — О, там он развернулся, заставлял прыгать выше головы, работать на пределе способностей, нет выходить за пределы.
Гарри поежился, звучало как-то жутковато, но разве не так он научился вызывать Патронуса и сопротивляться Империусу?
— Вообще-то, — Гермиона допила чай и теперь крутила перед собой пустую чашку, — у Снейпа был подготовлен курс зельеварения, но Гильдия алхимиков и зельеваров отказалась его рассматривать.
— Почему?
— Потому что он был выскочка, не прошедший обучения у Мастера, наглый юнец с темным прошлым, ему не могли не дать звания Мастера зелий, но больше никаких любезностей оказывать не собирались.
— А почему Дамблдор не вмешался, он же сам что-то о зельях писал?
— А у Дамблдора хватало забот, помимо удовлетворения профессиональных амбиций Северуса Снейпа.
— Гермиона! — Гарри с упреком посмотрел на подругу.
— Извини. Понимаешь, Гарри, Дамблдор знал, что Волдеморт вернется, и ему нужен был свой человек среди его ближайшего окружения. Я не хочу сказать, что директор сознательно нагнетал вокруг Снейпа атмосферу подозрительности, Снейп и сам с этим справлялся, но это чрезвычайно Дамблдора устраивало. Понимаешь, Гарри, чтобы Волдеморт поверил в возвращение Снейпа, он должен был оставаться одиночкой с неудовлетворенными амбициями. Отсюда и сплетни о его страстном желании преподавать Защиту, они работали на создание образа. И хотя Дамблдор постоянно повторял: «Я доверяю профессору Снейпу!», никого, может быть, кроме Хагрида, это не убеждало. Так было нужно, — вздохнула Гермиона, — это — жертва ради нашей Победы.
«Интересно, что она имеет в виду под жертвой, — подумал Гарри, — неудовлетворенные амбиции Снейпа или устаревшие учебники? Скорее, последнее».
— А в Дурмштанге уже больше двадцати лет преподают зельеварение по новой программе, — Гермиона надела туфли и поднялась с кресла. — Я с Виктором недавно побеседовала. Видимо, когда Снейп понял, что бюрократическую стену ему не пробить, он просто передал Каркарову свои наработки.
— А мы, значит, отстаем и от Дурмштанга, и от Шамбатона?
— И будем отставать, пока не затянутся, нанесенные войной раны, пока не исчезнет страх.
Гарри кивнул и открыл перед Гермионой дверь. «Пока не перестанем требовать от детей, поступать только на правильный факультет, — продолжил он ее фразу, — пока не научимся при знакомстве не обращать внимания на цвет галстука».
Страница 3 из 3
