Монстр

И что бы тогда было? Я этого даже представлять не хочу!

— Амелия, у тебя всё нормально? — неожиданно спросил Жозеф, когда я, черепашьим шагом, двинулась к своему фургону.

— Да. А что?

— Выглядишь ты, честно говоря, совсем паршиво. Может, тебе в больницу?

— Не надо мне в больницу, Жозеф. Мне надо просто отоспаться, и завтра я буду, как огурчик.

— Надеюсь. Но, если что — я тебя силком к врачу потащу.

— Ладно, — покладисто согласилась я. — Так, я пойду?

— Иди. Только…

— Ну, что ещё?!

— Не сочти меня параноиком, но… у меня сложилось впечатление, что ты совсем не хочешь возвращаться к себе. Ты, как будто, целый день сегодня избегаешь туда ходить.

«Какой же ты проницательный, Жозеф!» — подумала я про себя, а вслух сказала:

— Тебе показалось, Жозеф. Ничего такого нет. А теперь, извини, я пойду. Мы же завтра уезжаем отсюда?

— Да. Во второй половине дня.

— Ну, вот. Завтра буду спать под стук колёс, все свои царапины залечу… Стану вновь нормально выглядеть и твои странные мысли по поводу моего нежелания возвращаться «домой», тоже исчезнут. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — ответил Жозеф и, судя по его тону, он мне нисколько не поверил.

А я открыла дверь в свой фургон и зашла внутрь.

— Ты не представляешь, как мне без тебя было скучно, моя дорогая! — раздался весёлый голос Джека и, в следующую секунду, дверь за моей спиной захлопнулась, как будто закрыв мне последний путь к спасению. — Ну, что? Готова к своему первому убийству?

Сердце предательски сжалось, кровь застучала в висках… Нет, я не была к этому готова! Совсем не была!

— В чём дело, дорогая? Боишься? Не бойся — убивать будет сложно только в первый раз.

— Зачем тебе нужно, чтобы я убивала?! — в отчаянии крикнула я. — Ты же можешь и сам один это делать!

— Зачем? Ну, во-первых, это весело. А во-вторых, чтобы не вернуться в тот лес, мне нужен безумный человек, а не человек, стоящий на грани безумия, — объяснил Джек. — И мне очень это нравится, дорогая! — его лицо, вплотную, приблизилось к моему. — Мне нравится, шаг за шагом, действие за действием, сводить тебя с ума. Я буду с наслаждением наблюдать, как ты будешь ломаться, впадать в пучину отчаяния, чувствовать безысходность!… Ох, это будет, поистине, увлекательное зрелище!

— А если я, вдруг, покончу с собой от всего этого?!

— О, не переживай! Я всегда буду наблюдать за тобой и, как в кино, буду в последний момент вытаскивать тебя из петель и отбирать лезвия. Идём!

И что мне оставалось? Если бы я не пошла, я знаю, меня бы потащили силой. И ещё многое бы со мной, наверняка, сделали. Да, я трусиха! Я трусиха, идущая на поводу у маньяка-психопата! Осуждайте меня, если хотите! Ведь, вы на моём месте не были! Я… я просто хотела жить. Жить, не испытывая боль. А я теперь знала, что боль ещё будет ох какая, если я откажусь делать то, что хочет Джек! И его идея свести меня с ума окончательно… Я не могла помешать её реализации. Я, действительно, ощущала, что мне оставалось совсем немного до того момента, как я свихнусь.

— А если мы никого так и не встретим на улице? — осмелилась я задать вопрос, когда мы со Смеющимся Джеком оказались в городе.

— Встретим. Это большой город, а такие города, как говорят, никогда не спят. Так что, не волнуйся, моя дорогая. Эта ночь для тебя впустую не пройдёт, — «утешил» меня клоун.

«Боже, пусть случиться чудо и мы никого не встретим! — взмолилась я про себя. — Ну, пожалуйста! Господи, я мало когда о чём просила тебя, но… если ты есть! Если ты есть! Не за себя же прошу (хотя, и за себя тоже), а за людей!».

— А вот и подходящая жертва! — радостно воскликнул Джек.

И я тоже увидела его. По абсолютно безлюдной улице шёл парень. Примерно мой ровесник или даже младше. И что он забыл здесь ночью?!

Внезапно, мне в голову пришла шальная мысль — наплевать на то, что со мной потом сделает Джек и закричать этому пацану: «Беги отсюда! Беги или тебя убьют!». Но, как только эта мысль появилась, когтистая рука клоуна легла на мои губы.

— Ай-яй-яй, Амелия. Я же по твоим глазам вижу, что тебе взбрело в голову сделать, — шепнул он мне на ухо. — И я, настоятельно, советую тебе передумать. А может, ты хочешь, чтобы я развлёкся с кем-нибудь из твоей, так называемой, цирковой семьи? Хочешь?

Я испуганно замотала головой.

— А если ты этого не хочешь, то этот молокосос сегодня должен умереть. От твоей руки. Согласна?

Я кивнула. Выбора мне Смеющийся Джек не оставил.

— Чудесно! Вот, держи, — в моих руках оказался нож (кажется, это был тот самый нож, которым Джек мне с утра проткнул руку). — Подойди сейчас к нему и вонзи этот нож ему в живот.

— А почему не в сердце? — тихо спросила я, когда мой личный мучитель убрал руку от моего рта.