Монстр

Когда представление закончилось, я ещё долго не вставала со своего места, размышляя. Очнулась я только тогда, когда ко мне подошёл один из работников цирка и сказал, что я должна покинуть помещение. Подняв на работника глаза и увидев, как его передёрнуло от одного взгляда на меня, я криво усмехнулась, а, затем, спросила:

— Куда вы теперь направитесь?

— Да кто ж его знает, — пожал плечами мужчина, быстро оправившись от первого впечатления от моего лица. — Куда захотим — туда и направимся. Мы народ свободный.

— А возьмите меня с собой, а? — неожиданно, даже для самой себя, попросила я.

— Ты чего, девочка?! — уставился на меня циркач. — Давай, домой иди. Темнеет уже.

— Да нет у меня дома, — ответила я. — И идти мне некуда.

— С родителями, что ли, поссорилась? — поинтересовался он.

— Ну… можно сказать и так. Отчим хотел изнасиловать, а мать, увидев это, напала с кухонным ножом. На меня. Если это можно охарактеризовать, как «поссорилась с родителями», то так и есть. Ладно, — встала я. — Пошла я. Счастливо оставаться.

— Подожди! — остановил меня работник цирка. — То, что ты сейчас сказала про отчима и мать… ты шутила?

— Не думаю, что моё лицо располагает к желанию шутить! — фыркнула я, доставая из рюкзака сигареты.

— Не рановато ли тебе курить?

— Рановато, — согласилась я, ища зажигалку. — Наверное, действительно, шестнадцать лет не тот возраст, когда надо курить, но… больше ничего другого в этом паршивом мире не остаётся.

— Шестнадцать лет?! — с удивлением присвистнул незнакомец. — Я дал бы тебе лет двенадцать — тринадцать. Но… ты права — курить тебе рано. И откуда такие пессимистические мысли? Мир не так уж и паршив.

— Не так уж и паршив?! — рассмеялась я так, что чуть не уронила уже зажжённую сигарету. — Я вас умоляю! Что в этом мире может быть хорошего?! Да ещё и с таким лицом, как у меня?!

— Да, это ужасно, — произнёс мужчина. — Но, из-за несчастного случая считать весь мир плохим не стоит.

— Из-за несчастного случая?! — в этот раз, смеясь, я, всё-таки, уронила сигарету. — Моё лицо — не несчастный случай! Это, — коснулась я шрама. — Подарок отчима на день рожденья. А это, — прикоснулась я к ожогам. — Я отказалась идти за водкой для матери. А у неё под рукой оказалась серная кислота. Результат вы видите. А это, — открыла я несколько шрамов на теле. — Отчим с матерью пепельницу не нашли. Поэтому, окурки они тушили об меня. Им показалось это забавным. Вроде, ещё где-то шрамы были, — задумчиво протянула я.

— Хватит! — замахал руками невольный слушатель моих бед. — Я понял. Жизнь у тебя, на самом деле, паршивая. Но, если ты исчезнешь, тебя никто искать не будет?

— Нет, — покачала я головой. — Я, без преувеличения, могу сказать, что никому до меня дела нет.

— И чем же ты бы занималась здесь, если бы осталась?

— Я хотела бы стать клоунессой, — без раздумий, ответила я.

— Почему именно клоунессой?

— Клоуны закрашивают своё лицо гримом. Я бы смогла скрыть все свои шрамы. Так, я пойду?

— Погоди, — мужчина помолчал с минуту, а затем сказал. — Вот что. Я возьму тебя в цирк. Но, с одним условием. Не жаловаться на работу. Будешь работать также, как все.

— Вы серьёзно?! — с изумлением уставилась я на него.

— Серьёзно. Кстати, а твои вещи…

— Со мной. А что на это скажет хозяин цирка? Вдруг, он будет против?

— Не будет. Будем знакомы — Жозеф — хозяин этого бродячего цирка.

Так, я оказалась в цирке «Арлекин».

Глава 2

Шесть месяцев спустя.

— Амелия! Твой выход через пять минут!

— Я уже готова! — отвечаю я.

Кидаю последний взгляд на зеркало. На меня смотрит лицо в белом гриме, с красным клоунским носом. Одетая в чёрный фрак с красной бабочкой на шее, я выгляжу довольно мрачновато для клоунессы. Но, я не просто клоунесса — я клоунесса-иллюзионистка. Я не смешу людей всякими шутками. Я показываю фокусы: с картами, платками, шляпой, голубями и прочей лабудой. Поэтому, во внешнем виде мне позволялись некоторые вольности.

Моё выступление длилось, всего, минут десять. Не то, что подготовка к нему, которая занимала по многу часов в день. Но я, как и обещала Жозефу, не жаловалась. Тем более что мне это нравилось. О своём родном доме и городе я почти не вспоминала. Только ночью, во снах, ко мне наведывался отчим на пару с матерью и мои «дорогие» одноклассники. Во сне они делали тоже самое, что и в жизни — травили, били… Я просыпалась в холодном поту и с новой порцией злобы к тем, кто меня не оставил в покое даже после того, как я исчезла из их жизни.

Циркачи относились ко мне хорошо. Они стали для меня той семьёй, которой у меня никогда не было. Но, даже не смотря на их доброту, заботу и тепло, что они мне давали, я не могла забыть своё прошлое.