Severus Snape. 1978-1993

Лето 1978 года

Сумерки в июне растягивались надолго, солнце вроде давно укатилось за горизонт, а небеса упрямо отказывались темнеть, голубоватая серость так и висела над буйной зеленью роскошного сада, обещая то ли мелкий дождь, то ли ясную ночь. Вдоль мощёных дорожек, будто встречая хозяина, разворачивались лимонно-жёлтые бутончики энотеры, из дальних уголков сада тянулся медовый аромат маттиол, кружили над клумбами мотыльки. Покой вступающей в законные права летней ночи нарушало только сбивчивое бормотание гостя, всем своим видом неуместного в Мэноре.

— Люциус, да погоди же ты! — высокий сутулый парнишка в затасканной школьной мантии, спотыкаясь, нагнал величавого хозяина, вцепился в его рукав, потянул на себя, практически повис на нём и зашептал в ухо: — Я боюсь. Что, если не справлюсь? Я же… я же только школу закончил! Что я умею, а?! Нет, серьёзно, у меня ни звания, ни публикаций, ни открытий… Что мне вообще говорить?!

— Снейп, угомонись! — Малфой поморщился, брезгливо отбросил руки напуганного спутника и зашагал вперёд. — Скажешь как есть. Лорд в курсе твоего возраста, опыта и чего там ещё. Я рекомендовал тебя как талантливого мальчишку, ничего больше. Не справишься? Отправишься в свою маггловскую дыру, как и планировал. Ты ничего не потеряешь, если попробуешь.

— А кровь? — чуть ли не взвыл тот в ответ, застыл столбом посреди дорожки, вцепился в немытые патлы, сосульками спадавшие на лицо. — Люц, ты хоть сказал, что я… я…

— Сказал, — с тяжким вздохом кивнул тот, развернулся вполоборота, смерил бедолагу скептическим взором, закатил глаза и покачал головой. Судя по перекошенной физиономии, Снейпу не хватало духу вслух признать себя полукровкой. Запущенный случай. — Мерлин, дай мне сил и терпения. Если уж Шляпа когда-то отправила тебя на Слизерин, Слагхорн принял в свой клуб и десять чистокровок поручились за твои хвалёные мозги, то Лорд уж как-нибудь простит нечистую кровь, которая с лихвой компенсируется тринадцатью «Превосходно» на ТРИТОНах и прочими талантами. Давай пошевеливайся.

— А если… — он замялся, стиснул небрежно намотанный вокруг шеи чёрный шарф и свёл брови к переносице, выдумывая очередную проблему.

— Просто заткнись и успокойся, — рявкнул наконец Люциус, вырвал шарф из судорожной хватки и поджал губы, — июнь на дворе, ты бы ещё зимнюю мантию напялил.

— Ночи холодные, — смущённо пробормотал тот, потянул концы шарфа на себя, потупился и выдавил совсем уж на грани слышимости: — Отдай, пожалуйста. Это подарок.

— Не говори, что от твоей грязнокровки, — проворчал Малфой, поморщился, не дожидаясь ответа, и всё же отпустил, приобнял за плечи и потянул к поместью, — всё, успокойся. Помалкивай про свою несчастную любовь — и всё будет в порядке.

В малую гостиную, где и должна была состояться аудиенция, Северус зашёл на подгибающихся от страха ногах, замер у самых дверей. Признаться, он ожидал увидеть что угодно. Слухами таинственный Лорд был окружён самыми разными, от нелепых до откровенно ужасающих. На деле же в небольшой комнатке, оформленной в тёплой янтарно-охровой гамме, сидел за шахматным столиком не монстр, не реинкарнация Салазара и даже не зловещий чернокнижник. Напротив, сидевший выглядел до неприличия обычным, человечным. Когда он обернулся на хлопок двери, отпил вина из бокала, который покачивал в левой руке, и мягко, ободряюще улыбнулся вошедшему, тот даже смутился, поймав себя на мысли, что Лорд весьма хорош собой. Он и впрямь был на редкость красив, каждой чертой лица: и прямым высоким лбом, и точёным греческим носом, и резко очерченными, изогнутыми луком губами, и высокими скулами, и чуть выдающимся подбородком. Мраморную кожу, на которой играли блики от свечей, не портила даже полоска застарелого шрама над правой бровью. Волосы, вороные и слегка вьющиеся, вроде и не специально, но идеально обрамляли лицо. От любования оторвал хрипловатый смешок.

— Присаживайтесь, что же вы?

Гость кивнул, отёр вспотевшие ладони о мантию, тут же мысленно проклял себя за глупую привычку и умостился на краешек стула напротив. Из нового положения он приметил, что шахматный столик не так прост: сбоку и чуть ниже разлинованной под игру доски крепилась подставка с бокалом, фужером красного эльфийского и тарелкой сырных тарталеток. На ней же возвышались и свечи, которые поначалу показались висящими в воздухе.

— Угощайтесь, — с той же мягкой улыбкой предложил Лорд, собственноручно наполнил второй бокал, поднялся и, обойдя столик, остановился у Снейпа за спиной. Не успел тот вцепиться в бокал, как все движения сковал вкрадчивый бархатный голос: — Чем же я вас так смутил, мой юный друг? Или, возможно, слава идёт впереди меня?

Остатки сомнительной храбрости и без того таяли на глазах, не давая собраться с мыслями для ответа, когда же уверенные сильные руки легли на плечи — и те растаяли вместе с даром речи.