Фандом: Гарри Поттер. Ремус Люпин вечером 1 сентября 1993 года сходит на перрон станции в Хогсмиде и — впервые со времён окончания школы — видит бывшего однокурсника, когда-то забитого неудачника Северуса Снейпа. Ремус разглядывал его и совершенно не узнавал. И задавался досужими вопросами: где его носило? Что творилось с ним в войну и потом?
Добавить в моё избранное
36 мин, 1 сек 16516
Лорд любил нагнетать атмосферу, к чему Ближний круг давно привык. Беллатрикс сверлила повелителя преисполненным фанатичного обожания взглядом, Родольфус рядом с ней хмурился, стискивал кулаки под столом, молчал. С Малфоя за последние годы сбилась привычная спесь, всё меньше от собрания к собранию он изъявлял восторгов, но пути назад уже не было. Ни у кого из них.
До Рождества оставалось чуть меньше двух недель, но праздничного настроения не было и в помине. В стране полным ходом разгоралась война, дамблдоровский Орден путался под ногами, Лорд всё чаще высказывал жуткие, безумные идеи. Праздновать до самой победы было решительно нечего.
Снейп сидел прямо, напряжённо держа спину и плечи. Следа не осталось от сутулого полукровки, каким он вошёл впервые в этот дом. Чистокровные были беспощадны, Лорд — тем более. Никто не прощал здесь прошлые грехи и худший из них — происхождение. Судили за каждый жест, за каждое слово и движение, и у Северуса иного выбора не оставалось, как вымуштровать себя лучше, чем держался любой из его соратников. Шею безбожно ломило, в висках стучало, чад от свечей вызывал приступ мигрени, так что он не заметил, как зал опустел без единого лишнего шороха. Они с Лордом остались один на один. Впрочем, тот не был удивлён или рассержен.
— Я хочу отправить тебя к Дамблдору, — без перехода сообщил повелитель, поднялся из своего кресла, изрядно походившего на трон, и пересёк зал, чтобы остановиться напротив верного слуги.
— К Дамблдору?
— Да, шпионить. Старикан любит сказочки о раскаянии и искуплении грехов, так что ты без особого труда войдёшь к нему в доверие, поплачешься о былых ошибках и принесёшь мне всё, что сумеешь выведать о его планах, — пренебрежительно изложил Лорд. Опёрся одной рукой на стол так, что слегка коснулся ребра снейповой ладони, заглянул в глаза и вкрадчиво, без тени былой насмешливости уточнил: — Возражения?
— Нет, мой лорд.
— Прекрасно. Осталось подготовить тебя. Дамблдор не дурак. Или не всегда дурак. Он явно пустит в ход легиллименцию. Если не сразу, то уж точно до того, как доверить тебе что-то важное, — задумчиво, будто разговаривал сам с собой, рассуждал Лорд. Он оттолкнулся от стола, смерил шагами зал, потёр пальцем заострившийся за последние пару лет подбородок, вдруг остановился, развернулся к Снейпу. — Слышал что-то об этой области магии?
— Чтение мыслей, — похолодев, выдавил тот.
— Обывательское представление, но суть ты уловил. Поэтому тебе придётся овладеть окклюменцией прежде, чем подбираться к нашему обожаемому защитнику грязнокровок, — Лорд сделал паузу, переплёл пальцы, как перед игрой на рояле, тонко улыбнулся и пообещал: — Не волнуйся, мой юный друг. Я лично помогу тебе в обучении.
В первые секунды боль была чудовищно острой, словно металлические прутья вбивали прямо в череп. Удар за ударом, в двух симметричных точках. Разом позабылись все наставления, все попытки выставить мысленную защиту, сдержаться. Казалось, мозг вытащили из раскроенного черепа, выпотрошили, вывернули наизнанку и теперь разрывали на мелкие кусочки, отбрасывая их в стороны один за другим.
Дом в Паучьем Тупике. Крики отца. Соседские мальчишки, тыкающие в него пальцем. Перешитая одежда не по размеру. Лето перед первым курсом. Старые учебники. Палочка, купленная на последние деньги. Две недели впроголодь. Отец в ярости. Хогвартс.
Лорд с хозяйским видом вламывался в его воспоминания, ухмылялся, разглядывал, кривился и переходил к следующему. Словно втаптывал открытыми ранами в грязь. Когда холодный, резкий голос бросил заветное: «Фините», Снейп шумно вдохнул, прикрыл глаза и повалился набок. Он и сам не заметил, как успел рухнуть на колени, теперь же лежал на каменном полу в позе эмбриона и прерывисто жадно дышал. Прохладный гниловатый воздух царапал сорванную глотку, колол глаза.
— Слабо. Ты совершенно не стараешься.
Повелитель присел рядом на корточки, заглянул в кривящееся лицо, провёл большим пальцем по щеке. Северус сморгнул липкую влагу и в изумлении уставился на багровые капли. Собравшись с силами, он поднёс руку к лицу, отёр щёки, уставился на тот же предательский багрянец, моргнул. В самом деле, от слёз ресницы никогда так не слипались.
— Мелочи, — хмыкнул Лорд, выпрямился, зажал палочку между указательными пальцами, — так и будешь валяться? Мне уйти?
Вместо полноценного ответа вышел несуразный сдавленный хрип. Снейп стиснул зубы, неловко, пошатываясь, встал и вздёрнул подбородок. Несколько алых капелек сорвалось ему под ноги. Перед глазами расплывались чёрные круги.
— Легиллименс!
Если первая атака вбивалась медленно, толстыми прутами, то следующая, должно быть, походила на лейкотом, поочерёдно пробивший обе глазницы. Легче было бы впустить, но Северус с шипением преградил путь. Круги, застилавшие ему обзор, стали завесой и для разума.
До Рождества оставалось чуть меньше двух недель, но праздничного настроения не было и в помине. В стране полным ходом разгоралась война, дамблдоровский Орден путался под ногами, Лорд всё чаще высказывал жуткие, безумные идеи. Праздновать до самой победы было решительно нечего.
Снейп сидел прямо, напряжённо держа спину и плечи. Следа не осталось от сутулого полукровки, каким он вошёл впервые в этот дом. Чистокровные были беспощадны, Лорд — тем более. Никто не прощал здесь прошлые грехи и худший из них — происхождение. Судили за каждый жест, за каждое слово и движение, и у Северуса иного выбора не оставалось, как вымуштровать себя лучше, чем держался любой из его соратников. Шею безбожно ломило, в висках стучало, чад от свечей вызывал приступ мигрени, так что он не заметил, как зал опустел без единого лишнего шороха. Они с Лордом остались один на один. Впрочем, тот не был удивлён или рассержен.
— Я хочу отправить тебя к Дамблдору, — без перехода сообщил повелитель, поднялся из своего кресла, изрядно походившего на трон, и пересёк зал, чтобы остановиться напротив верного слуги.
— К Дамблдору?
— Да, шпионить. Старикан любит сказочки о раскаянии и искуплении грехов, так что ты без особого труда войдёшь к нему в доверие, поплачешься о былых ошибках и принесёшь мне всё, что сумеешь выведать о его планах, — пренебрежительно изложил Лорд. Опёрся одной рукой на стол так, что слегка коснулся ребра снейповой ладони, заглянул в глаза и вкрадчиво, без тени былой насмешливости уточнил: — Возражения?
— Нет, мой лорд.
— Прекрасно. Осталось подготовить тебя. Дамблдор не дурак. Или не всегда дурак. Он явно пустит в ход легиллименцию. Если не сразу, то уж точно до того, как доверить тебе что-то важное, — задумчиво, будто разговаривал сам с собой, рассуждал Лорд. Он оттолкнулся от стола, смерил шагами зал, потёр пальцем заострившийся за последние пару лет подбородок, вдруг остановился, развернулся к Снейпу. — Слышал что-то об этой области магии?
— Чтение мыслей, — похолодев, выдавил тот.
— Обывательское представление, но суть ты уловил. Поэтому тебе придётся овладеть окклюменцией прежде, чем подбираться к нашему обожаемому защитнику грязнокровок, — Лорд сделал паузу, переплёл пальцы, как перед игрой на рояле, тонко улыбнулся и пообещал: — Не волнуйся, мой юный друг. Я лично помогу тебе в обучении.
В первые секунды боль была чудовищно острой, словно металлические прутья вбивали прямо в череп. Удар за ударом, в двух симметричных точках. Разом позабылись все наставления, все попытки выставить мысленную защиту, сдержаться. Казалось, мозг вытащили из раскроенного черепа, выпотрошили, вывернули наизнанку и теперь разрывали на мелкие кусочки, отбрасывая их в стороны один за другим.
Дом в Паучьем Тупике. Крики отца. Соседские мальчишки, тыкающие в него пальцем. Перешитая одежда не по размеру. Лето перед первым курсом. Старые учебники. Палочка, купленная на последние деньги. Две недели впроголодь. Отец в ярости. Хогвартс.
Лорд с хозяйским видом вламывался в его воспоминания, ухмылялся, разглядывал, кривился и переходил к следующему. Словно втаптывал открытыми ранами в грязь. Когда холодный, резкий голос бросил заветное: «Фините», Снейп шумно вдохнул, прикрыл глаза и повалился набок. Он и сам не заметил, как успел рухнуть на колени, теперь же лежал на каменном полу в позе эмбриона и прерывисто жадно дышал. Прохладный гниловатый воздух царапал сорванную глотку, колол глаза.
— Слабо. Ты совершенно не стараешься.
Повелитель присел рядом на корточки, заглянул в кривящееся лицо, провёл большим пальцем по щеке. Северус сморгнул липкую влагу и в изумлении уставился на багровые капли. Собравшись с силами, он поднёс руку к лицу, отёр щёки, уставился на тот же предательский багрянец, моргнул. В самом деле, от слёз ресницы никогда так не слипались.
— Мелочи, — хмыкнул Лорд, выпрямился, зажал палочку между указательными пальцами, — так и будешь валяться? Мне уйти?
Вместо полноценного ответа вышел несуразный сдавленный хрип. Снейп стиснул зубы, неловко, пошатываясь, встал и вздёрнул подбородок. Несколько алых капелек сорвалось ему под ноги. Перед глазами расплывались чёрные круги.
— Легиллименс!
Если первая атака вбивалась медленно, толстыми прутами, то следующая, должно быть, походила на лейкотом, поочерёдно пробивший обе глазницы. Легче было бы впустить, но Северус с шипением преградил путь. Круги, застилавшие ему обзор, стали завесой и для разума.
Страница 6 из 11
